|
Ей просто казалось, что дурацкая машина должна была обязательно обжечь её или уколоть. Или вовсе сломаться и намертво защемить её руку…
Вот и сейчас, просунув ладонь в узкую щель, Женя еле сдержала бешеное желание сразу же отдернуть её. И, в общем, не зря. Её плоти коснулись человеческие пальцы, покрытые чем-то, напоминавшим старую, пересохшую клеёнку. Корнецкая мгновенно вспотела, её заколотил озноб.
Зато голос за занавесью вдруг стал красивым и сильным.
– Внемли, урожденная в Деве и носящая знаки харизмы,
Изрекаемой воле Бессмертных, сотрясающих поступью землю
И волнующих моря простор под блистающим куполом неба,
Наделивших тебя благодатью, чтоб смогла осознать ты причину
Замыканья спирали в окружность,
Отчего мир твой катится в бездну.
Знай, что тот, кто способен замедлить
Продвиженье живущих к Тартару,
Погибает от голода в стужу, в нищете и полнейшем презренье,
В занесённой по крышу снегами неприступной обители мёртвых.
Высоко над его головой пролетают железные птицы,
Чрево их переполнено смертью, низвергающей пламя на землю,
Звук ночного полёта ужасен, камнепаду, лавине подобен,
А на крыльях, отмеченных адом, различимо видны перекрестья.
Знай, что тот, кому сам Хронос послушен,
Происходит из древнего рода,
Кровь его одна из старейших на Гее,
Только это давно позабыто и несёт лишь одни уязвленья.
А тебе предрекаю, что дар твой, о Евгения, скоро проснётся,
И по силам придётся тебе удержать подступающий Хаос…
На мгновение повисла тишина, затем голос, снова ставший отталкивающе-скрипучим, с трудом выговорил:
– Иди же в свой круг Хроноса, Евгения. Тиорида позаботится об этом…
И Корнецкая услышала, как что-то подобное огромной змее, шурша чешуёй, медленно поползло за занавесью в потаённую глубину храма…
Вот тут её заколотило по-настоящему. Какие, к бесу, подземные пары из разлома, якобы содержавшие наркотические газы для одурманивания неграмотных пифий! Черноволосая окутала её плечи широким, благословенно тёплым химатионом и повела Женю в боковой проход. Там ярко горели двухпламенные лампионы, а в воздухе разливалось благоухание ароматных смол. Там снова был нормальный, живой, ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ мир, и Женя готова была целовать каждый его камень. Вот так и оценишь, только побывав у подобной завесы…
– Это придаст тебе сил. – Тиорида подала Корнецкой чашку тёплого козьего молока, смешанного с мёдом, напитка, которым, согласно легенде, вспоила Зевса в критской пещере божественная коза Амальтея. Подождав, пока Женя выпьет, жрица начала объяснять: – Знай же, есть четыре формы Хроноса. Первая – это непредсказуемое, изменчивое его течение в эпоху Хаоса. Её сменяет свободное, резко перескакивающее, расчленённое время Урана. Следом наступает жёсткая предопределённость царства Кроноса. И наконец время становится законом под властью громовержца Зевса…
Заметив, что Корнецкой захотелось добавки, рассказчица чуть заметно улыбнулась, налила из гидрии ещё и внимательно посмотрела Жене в глаза.
– Все формы Хроноса живут в человеке, и не потому ли душа его может заглядывать в будущее, не забывая о прошлом и пребывая притом в настоящем, а осознание не ведает границ и не подвластно пространству и времени… А теперь, Евгения, слушай внимательно, здесь тайна. |