25 ноября в 06.34 была потеряна связь с находившимся в зоне боевого патрулирования атомным подводным ракетоносцем типа «Родина». Посланное в квадрат 17–48 поисково-спасательное судно в результате торпедной атаки было пущено ко дну, а подводная лодка по совершенно непонятным причинам на полном ходу врезалась в расположенный неподалёку подводный хребет и затонула на недоступной для подъёма глубине…

    29 ноября в 07.59 на Т-ской АЭС реактор второго блока без видимых причин начал входить в неуправляемый закритический режим, и только благодаря мужеству обслуживающего персонала, а также прибывших вскоре сотрудников подразделения «Ижица» удалось локализовать процесс. Погибли 5 человек, запредельную дозу облучения получили 7 человек, радиоактивного заражения земли, воды и воздуха удалось избежать…

    Сугубо закрытая информация.

    Платная или бесплатная у нас медицина? Как недавно выяснили все телезрители – никто этого не знает. И даже российский министр здравоохранения – тоже не знает. Вот это и называется – дожили.

    Сергей Васильевич Канавкин не торопясь размял вилкой замоченный в уксусе тоненький ломтик чушкиного бушлата. Покрутил носом… Нет, сало было отменное. Как и нос. Курносый, как раз из тех, которые кто-то придумал считать «истинно русскими». Наверное, эту глупость выродил тот же лох, который сказал, будто шмаровые, сиречь приверженные анаше, не бухают. Ещё как бухают! Канавкин единым духом принял на грудь налитое в стакаш на три пальца «шило» – чистый спирт, с утра выданный стервой старшей медсестрой для дезинфекции. Задержал дыхание… И, крякнув, смачно принялся «визжало» жевать.

    Тот, кто считает, будто именно так пьют русские, да к тому же восхищается этим, просто не видал, как пьют, к примеру, словаки…

    Если уж на то пошло, в физиономии Сергея Васильевича можно было усмотреть некое ускользающее сходство с Есениным. Таким гуляка-поэт, его тёзка, мог бы стать годам к сорока, если бы из него поэта убрать, а гуляку оставить. Плотная шапочка вьющихся жёлтых волос и голубые глазки на широком мясистом лице, не привыкшем одухотворяться какой-либо мыслью, о божественном вдохновении мы уже вовсе молчим.

    Если говорить строго, начальный период жизни Сергея Васильевича выдался не слишком тяжёлым. Родился он в семье медиков. Решил, естественно, идти по родительским стопам, но тут же споткнулся. Вылетел со второго курса Первомеда. Однако наследственность не подвела: не сподобившись сограждан лечить, молодой Канавкин принялся… нет, не калечить. Он устроился на службу в городской морг, обмывать тех, кто попадал в руки к его бывшим сокурсникам. Там Сергей Васильевич трудился, правда, недолго. Довелось вылететь и из морга, хотя кое-кто считает, будто оттуда вылетать уже некуда. Выгнали Канавкина, конечно, не за двойки – за аморальное отношение к трупам. Нет, нет, совсем не за то, о чём вы сразу подумали!.. Всего лишь за… Ладно, обойдёмся без подробностей. В этой истории для нас с вами главное то, что, отогнав от умерших, Сергея Васильевича приставили – держитесь крепче! – к живым.

    …Как тут не вспомнить историю, случившуюся с одним из авторов в восемьдесят пятом году, во время туристской поездки «По морям и землям Дальнего Востока». Корабль был уютный и вполне мореходный, но старенький и скрипучий.