…Итак, Сергей Васильевич, а в ту пору просто Серёга, угодил на «Скорую помощь». Коллектив, помнится, подобрался дружный. Доктор был молодой, интеллигентного вида. Болящие старушки любили его, называли сыночком, норовили сунуть в карман халата бумажный (и весьма полновесный по тем временам!) рублик. Знать бы им, что преемник Гиппократа был измучен нищенской зарплатой и тараканами в общежитии, где его поджидала супруга с тремя наследниками. Чтобы как-то преодолеть безнадюгу и иметь возможность хоть временами жить по-людски, он систематически утолял страдания больных вместо лекарства дистиллированной водичкой – врач как-никак, всё же не из-под крана шприц наполнял, – а сбережённую наркоту толкал налево. На столь же систематический промысел своих подчинённых, при каждом удобном случае облегчавших карманы пациентов, доктор внимания не обращал…

    Наконец эскулапа взяли с поличным и посадили, экипаж расформировали, и Сергей Васильевич отправился трудиться в стационар. В бывшую больницу имени Куйбышева. Бывшую, поскольку к тому времени её передали под символический патронаж одного из православных святых. Святой имел к практической медицине примерно такое же отношение, как и упомянутый большевик, но кого это волнует?

    Зря ли говорят, что театр начинается с вешалки… На самом переднем краю «театра теней» нашего то ли бесплатного, то ли всё же платного лечения, на пороге реанимации грудью встречал занемогших санитар Сергей Васильевич Канавкин.

    Только давайте, читатель, без обобщений! Мы весьма далеки от желания возвести поклёп на «Скорую помощь» или наговорить гадостей про бывшую Куйбышевскую больницу. Просто – из песни слова не выкинешь!

    Так вот и дышал Сергей Васильевич – покупал, варил и толкал нехорошее зелье, обирал и лечил. А затем в частично вверенное ему медицинское заведение начали поступать перемещённые во времени. И поначалу было это хорошо. Рыжья, белья (только не кружевного, а – серебра!) и сверкальцев урывать удавалось немерено… пока не прорезались «красноголовые» и не дали всем форшмака.

    Теперь вместе с каждым вновь прибывшим менты притаскивали заручную – описание его прикида с ценностями, – и только после того, как возникала полная уверенность, что крыша у перемещённого съехала начисто, все это добро родина забирала себе. Забирала исправно… Все знали, что из временной дыры ещё ни один нормальный не появился. Может, «красноголовые» тоже кушать хотели?

    Разделавшись с салом, Сергей Васильевич под колбаску «Одесскую» выпил ещё и даже готов был запеть: «Эх, прохаря вы мои, прохаря»… И вот в этот самый что ни есть душевный момент внизу позвонили. Испортили, сволочи, песню! Канавкин вздрогнул, выругался в сердцах и неспешно отправился вливаться в рабочий процесс.

    Увидев вновь прибывшего, он аж замер.

    Паразиты-менты откуда-то приволокли быка метров двух ростом и соответственного сложения. Им что, они развернулись и уехали, а его надо было тащить! Между тем напарник Гришка вот уже вторую неделю пребывал в жесточайшем запое, и Канавкин отдувался один за двоих. Матерясь, Сергей Васильевич кое-как закатил тяжеленные носилки в грузовой лифт, поднял наверх и начал обихаживать тело.

    Сверившись со списком, он проворно содрал с раненого чудной красный прикид.