Ну так вот, Кудеяру и его ребятам никаких челобитных составлять не пришлось. Выручил генерал-майор Кольцов, возглавлявший структуру «красноголовых». Употребив свои – заметим, очень немалые – полномочия, он забрал Скудина с его группой к себе, а на охрану гатчинского «Гипертеха» поставил других людей. Скудин покинул привычный кабинет без каких-либо сожалений. Научное учреждение Опарышева и Кадлеца без тридцать пятой лаборатории, без Льва Поликарповича и Марины успело стать для него чужим. И вполне безразличным.

    Кольцов разумно использовал пополнение. Иван даже не особенно удивился, узнав, что генерал был в курсе подпольной деятельности Звягинцева. Более того, Кольцов её горячо одобрял. Вообще было похоже, что начальство ожидало научных решений именно от опальных учёных, а не от разных там международных комиссий. С чьей подачи сформировалось подобное мнение, было не особенно ясно, но не всё ли, впрочем, равно?

    Важно было то, что спецназовцев не отправили патрулировать улицы и не приставили в помощь американцам, продолжавшим мужественно охранять стену. То, чем они теперь занимались, можно было истолковать как продолжение их прежней службы. Просто основная площадка «Гипертеха» как бы перенеслась на улицу Победы, в крайний дом, стоявший фасадом к одноимённому парку. И всё…

    …Вот заверещал недавно поставленный домофон, и Кнопик с заливистым лаем понёсся в прихожую. Сейчас придут друзья, сейчас будет весело и интересно!

    Иван Степанович Скудин, что было для него не особенно характерно, держал под мышкой папку с бумагами. Одно утешение, что не особенно толстую.

    – Помните, вам как-то на день рождения подарили круг для точила? – сказал он Льву Поликарповичу. – Шутили ещё, что это как бы философский камень, он же оселок для оттачивания научной мысли… Ну и на худой конец – хороший аргумент в научной дискуссии. Вот ещё один такой аргумент вам несу. Может, сгодится. Только надо кое-что провентилировать…

    – Кхм, – кашлянул профессор. Вот уж чего он от бывшего тестя – невзирая на гэбистское происхождение последнего – ни в коем разе не ожидал.

    – Опарышев, – пояснил Иван, раскладывая бумаги на столе. И сразу перешёл к делу: – Вот тут разведка доносит, что на первых курсах института он учился лучше, чем на последних… Не поясните?

    – Так на первых курсах только общие предметы, – пожал плечами профессор. И хмыкнул: – Сплошная история партии. Ну, ещё физика с математикой, как продолжение школьной программы. А вот дальше уже специальность, там головой думать приходится.

    – Ага. – Скудин нахмурился, кивнул, сделал пометку. – Едем дальше… Учился он, как мы поняли, середнячком, после чего распределился в ЦНИИПЭ, куда…

    – Брали даже не всяких отличников. Блат, Ванечка. Рука, как тогда говорили. Волосатая…

    – Тогда уже был проходимцем.

    Кудеяр снова кивнул, усмехнулся, перевернул страничку. Он помнил, как Эдвард «Тед» Кеннеди решил было баллотироваться в президенты и что по этому поводу сказал один продвинутый американский комментатор. «Ничего не получится, – гласил вердикт матёрого политолога. – Тед в школе списывал. Этого избиратели ему не простят…» И не простили.