Она слушала недоверчиво, чуть наклонив голову.

    – И все разные. Я помню, что на средней полке, куда легче всего дотянуться, стояли толстые, потрепанные книги. Нужно было очень быстро их читать и запоминать. Это было тяжело, я нервничал.

    – Почему? Кому нужно было запоминать? Зачем?

    – Хм. – Ганс растерянно пощипал короткую светлую бороду. – Не помню, – признался он. – Сосед мой тоже сидел целыми днями и читал свои книги. Но это не самое удивительное.

    – А что самое? – Она отставила допитую чашку, подалась вперед, оперлась подбородком о ладонь.

    – Самое было снаружи. Когда ты выходил из комнаты, то попадал в длинный коридор с сотнями дверей. Надо было долго-долго идти по нему, потом ехать на лифте. Помнишь, я тебе рассказывал про лифт?

    – Да помню, ты каждый раз спрашиваешь! Давай дальше!

    – Потом опять идти по коридору, но уже очень красивому, в мраморе, с картинами по сторонам. И ты приходил… – Он сделал паузу, принялся раскуривать сигару.

    – Куда приходил? Что ты дразнишься! – Она протянула руку и дернула его за ухо.

    – Ну дай же раскурить! – Он в шутку отбивался свободной рукой. – Приходил в магазин! Там можно было купить еды.

    – И все это в коридоре?

    – Да, в смысле – не выходя на улицу. А еще там были лифты, которые поднимали очень высоко. На самом верху можно было выйти и посмотреть в окно.

    – А там что?

    – Там было плохо видно, – признался он. – Высоко очень. Этажей, наверное, двадцать или тридцать. Внизу был город, тянулся страшно далеко, а моря не было.

    – Хорошо, так что ты там делал, во сне? Кроме того, что читал толстые книжки?

    – Практически ничего. У меня было всего несколько дней, я подсчитывал иногда, успею ли все прочесть. Мы с соседом по очереди ходили в магазин за едой. Или просто покупали бутерброды, на двоих. Я с ним даже не успел толком поговорить, потому что он тоже спешил.

    – Ну и зачем все это было нужно, ты хоть понял? – продолжала допытываться Гретель. Видно было, что она слегка раздражена такими нелепостями.

    Ганс попытался еще раз растолковать железную логику сна:

    – Надо было прочитать толстую книжку, запомнить ее и потом прийти и ответить на вопросы.

    – Какие вопросы? Про что? Про то, что в книжке?

    – Ну, разумеется, иначе зачем ее читать?

    – А зачем это нужно? Неужели нельзя посмотреть в книжке, если так уж приспичило? – недоумевала Гретель.

    – Ну, может быть, это была редкая книга? Вообще одна такая?

    – Пожалуй, да… Да, конечно. Прости, милый, я не сообразила. – И она снова повеселела.

    Такие сны приходили к Гансу довольно часто. И всегда действие происходило в том же самом огромном, невообразимом городе – наверное, в тысячу раз больше, чем их Порт-Элизабет. Там стояли дома в десятки этажей, улицы были во много рядов в одну сторону, и ездили по ним по правой стороне, набиваясь в громадные автобусы. Иногда было так холодно, что приходилось надевать нелепую, тяжелую одежду. Ганс видел уже много разных мест в городе, и каким-то непостижимым образом они между собой связывались, состыковывались, комар носу не подточит. Самые нелепые вещи находили объяснение – например, маленькие книжечки с фотографией владельца и его именем.