— Однако это не произойдёт ещё очень долгое время, Божьей милостью, — заметила Оливия. — Разумеется, я желаю Вам долгой и счастливой жизни в добром здравии.

— Ты говорила, он тебе небезразличен, Оливия, — упрекнула её леди Атертон. — До того, как приехать сюда, ты дала нам понять, что с радостью примешь его ухаживания.

Как ни бесили Лайла его родители, становилось всё труднее сохранять серьёзное выражение лица. Он практически видел, как Оливия забрасывает приманку и как подводит её ближе.

— Это было до того, как я полностью осознала его плачевное положение, — ответила девушка. — Если я выйду за него, то стану посмешищем, а на него падёт позор в глазах общества. Люди станут говорить, что я так отчаянно нуждалась в муже, что вышла за охотника за приданым.

— Охотник за приданым! — взвизгнула мать Перегрина.

— Я этого не говорила, — продолжила Оливия. — Я знаю, что Лайлу дела нет до таких вещей. Я знаю, что он бы принял меня и в одной рубашке.

Взгляд её синих глаз на мгновение скользнул в его направлении.

— Но Вы знаете, какими злыми могут быть люди. Я бы не вынесла, если бы злопыхатели поливали грязью его доброе имя. Это удручает меня — а я думала, мы так хорошо походим друг другу, но боюсь, что этому не суждено быть.

Она повернулась к Лайлу, синие глаза наполнились непролитыми слезами. Оливия умела лить или не лить слёзы по собственному желанию, как ему было известно.

— Лайл, боюсь, что на нашей любви лежит Проклятие.

— Как жаль, — отозвался он. — У меня было кольцо и всё остальное.

— Какой абсурд! — сказал отец. — Он, разумеется, вовсе не без гроша.

— У Лайла нет ничего своего, — пояснила Оливия. — Нет ничего, что принадлежало бы ему и ему одному. Он не имеет надёжного источника дохода. Только одно содержание.

— И весьма щедрое содержание, к тому же, — произнёс отец. — Которое я намеревался увеличить, учитывая какую славную работу он здесь проделал.

— Содержание, которое Вы можете давать ему и которого можете лишать, по своему усмотрению, — сказала она. — Оно не принадлежит ему.

Должно быть, намёк дошёл, наконец, поскольку отец перестал метаться по комнате и принял задумчивый вид.

— Это единственное препятствие? — спросил он. — Деньги?

— Деньги? — повторила Оливия. — Но нет, не сами деньги. Крупным суммам недостаёт… материальности. Мы бы хотели получить собственность. Никто не сможет назвать его охотником за состоянием, если он будет владельцем поместья.

Она огляделась вокруг, на стены громадного зала, теперь сплошь увешанные гобеленами и картинами.

— Например, это поместье. Да. — Произнесла Оливия задумчиво. — Как мне думается, оно бы чудесно подошло. Передайте Перегрину права на Горвуд, и я выйду замуж за него так скоро, как Вы пожелаете.

Через месяц будут устроены грандиозная церемония венчания и свадебный завтрак. Однако лорд и леди Атертон вознамерились не дать Оливии уклониться от замужества. Лакей был послан в Эдинбург за стряпчим, который составил документы, передающие Горвуд, его окрестности, доходы и всё прочее в собственность графа Лайла.

К закату дело было завершено.

Вскоре после этого Оливия и Лайл объявили о своём браке перед своими родителями, леди Купер и Уайткоут, лордом Глакстоном и некоторыми его родственниками и перед всей домашней прислугой.

Аллиер приготовил роскошный ужин, включая восхитительные пирожные, выпеченные в его «отвратительной» печи.