– Спасибо, было очень вкусно, – все так же еле-еле переставляя ноги, она прошла к креслу.

– Я похож на дурака, Саша? – Артем даже не заходил в смежную комнату, просто приоткрыл дверь, заглядывая в мусорную корзину.

– А я похожа на самоубийцу? Почему вдруг ты так трясешься надо мной, а? Жалко стало?

– Жалко. Мне, правда, жалко тебя, дурочка, но я не понимаю, почему ты сама себя не жалеешь!

Ответом ему послужило молчание.

– Вечером я принесу тебе чемодан.

Снова тишина, даже не оглянулась. А ведь это должно облегчить жизнь.

– Ты хочешь, чтоб я пригласил сюда Ярослава Анатольевича, жаждешь, чтоб из ложечки кормил он?

Предсказуемо, но это проигнорировать она не могла.

– А мы в детском саду, ты нянечка, а Самарский злая воспитательница? Не нужно делать мне одолжений, и в заботе я не нуждаюсь, ясно? Просто оставьте меня в покое, я не сдохну, нужное вы с боссом получите, а если нет – можете в качестве возмещения ущерба морить меня голодом уже по вашему желанию, или не знаю… Да делайте что угодно, на что хватит извращенного воображения твоего Ярослава Анатольевича!

Опять у него не получилось. И бросить свою глупую, изначально провальную, затею, он тоже не мог. Пообещал ведь себе, что будет делать для нее все, что в его силах. И думал, что на это он способен. Оставив на столе поднос, Артем вышел из комнаты, чтобы вернуться со следующим и застать все ту же картину – застывшая в одной позе Саша и нетронутая еда.

Черт, он не спец женской психологии, ни один мужчина никогда не сможет их понять. Морить себя голодом, когда и кроме этого испытываешь уйму лишений… Только воспаленная женская логика могла дойди до таких умозаключений.

Мимо по коридору пронеслась Глафира, совершенно не обратив на него внимания, что женщине не свойственно. Видимо, у каждой представительницы прекрасного пола свои причуды. Кто-то отказывается от еды, кто-то уходит в себя, и лишь им дано понять друг друга.

Артем оглянулся, внимательно рассматривая удаляющуюся фигуру. Только им дано понять друг друга… Кажется, он знает как помочь дурочке, причем даже больше, чем изначально планировал.

Светличный часто сбрасывал, присылая потом сообщения, что он на совещании, взять, к сожалению, не может. Сначала Алиса верила, но ее терпение лопнуло, когда такой же ответ пришел в десять вечера. Хоть она не любила и совсем не умела угрожать, почему-то написать ему гневное смс сил хватило. После того раза он брал трубку исправно, только рад был слышать ее далеко не всегда.

– Ничего. Сашу мы еще не нашли.

Мужчина только вышел из душа, смыв усталость и грязь очередного рабочего дня, звонку назойливой Алисы уже даже не удивился, свыкнувшись с мыслью, что теперь общение с ней – неотъемлемая часть его жизни, к сожалению.

– Кто бы сомневался… – чтобы найти – надо искать, а насчет того, что он предпринимает хоть какие-то действия по поиску, Алиса очень сильно сомневалась.

– Что ты хочешь услышать?

– А как ты думаешь? Я хочу знать, как продвигаются поиски, чем я могу помочь…

– Ты уже помогла, – он говорил резко, даже не пытаясь скрыть свою агрессию. – Оставила ее одну в Париже, большего от тебя не требуется!

В разговоре наступила пауза.

– Ты, однако, редкий гад, Геннадий, – как ни странно, но после обмена любезностями напряжение резко спало. – Просто скажи мне, вы ведь что-то делаете, правда? – пусть он подразумевает под этим «что-то» любую мелочь, которая заранее обречена на провал, но хотя бы видимость действия, хоть что-то!

– Да, – он не собирался уточнять, что его «да», это всего лишь неуверенная попытка выведать что-то у Ермолова.