Немного погодя Сондерс последовал за Фуллером в новые офисы – переговорить с Резником. Однако там, в прекрасной современной пристройке, новый стол Резника стоял нетронутым. Тогда Сондерс вернулся в старый кабинет инспектора, где и обнаружил Элис, пакующую в коробку пачки бумаг.

Секретарша застыла.

– Детектив-инспектор Резник собирал вещи, как приказано, сэр, но потом я отвлекла его, извините, и поэтому он запоздал с переездом. – (Сондерс сразу понял, что это ложь.) – Я сказала, что помогу, раз уж это моя вина, что он не успел собраться.

Сондерс тепло улыбнулся Элис. Он поистине восхищался ее преданностью и считал, что из секретарши получился бы превосходный полицейский. Старший инспектор вынул из коробки одну из папок. Записи в ней были неполными и просроченными на несколько месяцев. Потом Сондерс перелистал настольный календарь Резника. Почти все страницы были пусты, никаких сведений о планах или местонахождении Резника старший инспектор не нашел. Такое неуважение к внутреннему регламенту и должностным обязанностям заставило Сондерса нахмуриться.

– Когда детектив-инспектор Резник появится, – сухо проговорил он, – скажите ему, что я жду его у себя в кабинете. И на этот раз, Элис, никаких оправданий я не приму.

Теперь Линда сидела в греческом кафе на Олд-Комптон-стрит и поглядывала в окно. Когда она звонила в монастырь, мать настоятельница была рядом с Долли, и у той не было никакой возможности потребовать разъяснений, с какой стати Линда просит встречи с глазу на глаз да еще на виду у посторонних. «Ага, небось, Долли сейчас мучается неизвестностью, что вдруг стряслось», – посмеивалась про себя Линда. Она с нетерпением ждала встречи. Наконец-то у нее есть что предложить. Наконец-то будут слушать ее, а не других. Так же было и в тот раз, когда она привела в команду Беллу. Тогда Линда тоже ощутила сладкий вкус власти.

С каменным лицом Долли уселась за столик. Ей был противен тяжелый запах жареной еды, который потом никак не выветривается из одежды. Хозяин кафе, невысокий грек, принес женщинам кофе, пролив немного на блюдца, а потом вытер руки засаленным фартуком. Музыкальный автомат заиграл хит Демиса Руссоса «Forever and Ever», дорожка была поцарапанной, и звук из дешевых динамиков резал уши.

Долли с отвращением смотрела на полоску грязи внутри кофейной чашки и молча ждала, когда Линда заговорит.

– Вы знаете Джимми Нанна? – спросила Линда, уверенно полагая, что положительный ответ маловероятен.

– Никогда о таком не слышала, – ответила Долли.

Тут Линда решила, что затягивать со своими новостями не стоит.

– Думаю, это он был четвертым. Тем самым, который сбежал и бросил наших парней умирать.

Долли молча ждала, пока Линда сама не выложит то, ради чего позвала ее в это гадкое место.

Линда протянула через стол сложенный лист бумаги, внутри которого была спрятана фотография Джимми Нанна из альбома Ширли. Она чувствовала себя секретным агентом, передающим важное сообщение.

– Он бывший гонщик и друг Терри. Вот его адрес. Я подумала, вы захотите сами с ним поговорить, раз вы у нас главная. А потом, я считаю, нам следует устроить общую встречу.

– Когда устроить общую встречу, решаю я, – отрезала Долли.