Долли, напротив, полностью овладела собой.

– Я бы тоже предпочла, чтобы мы держались вместе, милая, – солгала она. – Но ты сама знаешь, почему нам надо разделиться. Никто не должен догадаться, что мы знакомы друг с другом. Выходи.

Поскольку Ширли не двигалась, Долли сама вышла из машины, открыла багажник и вытащила два чемодана – с деньгами и с вещами Ширли. Она поставила их на асфальт прямо перед пассажирской дверцей. Через окно Долли увидела, что Ширли спрятала лицо в ладонях и разревелась. «Что б тебя! – выругалась про себя Долли. – Только этого не хватало!»

Снова сев за руль, она принялась утешать подругу:

– Не плачь, милая! Еще пара часов – и мы будем в небе. А завтра в это время мы все – ты, я, Белла, Линда – будем сидеть у бассейна и попивать… в общем, будем попивать то, что там попивают в Рио.

Ширли молча подняла глаза на Долли. В них читалась вся скорбь этого мира.

– Ладно, – наконец сказала Долли. – Можешь остаться со мной. Только сходи положи чемоданы обратно в багажник.

Как только Ширли вышла из машины, Долли бросила девушке ее сумочку, захлопнула пассажирскую дверь, завела двигатель и выехала на дорогу. Ширли даже не успела сообразить, что происходит, а когда сообразила, то чуть было не побежала вслед за «мини» с криком и проклятиями, но огляделась и передумала. Стать центром внимания всего автовокзала было еще страшнее, чем в одиночку добираться до Хитроу.

Низким тихим голосом Гарри произнес:

– Ты только понапрасну коптишь небо, Эдди, ты в курсе? Если я убью тебя сейчас, кто о тебе вспомнит? А? Букмекеры, и то вряд ли.

У Эдди глаза вываливались из орбит, лицо багровело, а руки тщетно цеплялись за свитер Гарри, пока тот смотрел на кузена и ждал, когда он прекратит дергаться.

Из-за спины Гарри подал голос Билл:

– Сейчас не лучшее время, чтобы избавляться от трупа. Слишком много народа.

Гарри отпустил шарф, и Эдди упал на пол, хватая ртом воздух.

Билл помог бедолаге добраться до дивана и сел с ним рядом.

Гарри ходил перед ними взад и вперед и тоже глубоко дышал, стараясь успокоиться.

– Если она смылась, если денег нет, то я убью вас обоих. И начну с тебя. – Палец Гарри был направлен на двоюродного брата.

Эдди в диком ужасе таращился на кузена с дивана. Нервы несчастного совсем сдали, и он непроизвольно хихикнул. Гарри ястребом кинулся к нему, готовый забить кузена насмерть. Билл поднялся и встал на пути у Гарри, а когда тот подскочил, то изо всех сил оттолкнул разъяренного босса назад.

– Я же сказал: не сейчас! – заорал Билл, молясь Богу, чтобы Гарри прислушался к нему. – Я хочу тебе помочь, Гарри! Да, он никчемный кусок дерьма, но это твой дом. За стеной твоя девушка и твой ребенок. Хочешь его прикончить – давай, я и сам для тебя это сделаю, когда все закончится. Когда мы получим деньги, а Долли получит по заслугам за то, что выставила тебя дураком. Это на нее ты сердишься, Гарри, а не на Эдди. Он вообще ничто.

Красный туман рассеялся, Гарри понемногу пришел в себя, но на всякий случай отвернулся от кузена, чтобы опять не сорваться. Билл глянул на Эдди и подмигнул. Тот почувствовал себя купальщиком, которому из воды улыбнулся крокодил.

– Мы едем ко мне домой, – заявил Гарри, – и перевернем там все вверх дном. – Он схватил свою куртку. – Живо!

Из спальни выбежала Труди и схватила Гарри за руку:

– Пожалуйста, Гарри, не надо! Уже светло. Умоляю тебя, не выходи на улицу. Если тебя кто-нибудь увидит, то все будет кончено.

Гарри кинулся к Эдди и опять схватил его за шарф.