Но усталость все-таки брала свое, и он, благодарный Божене за этот короткий разговор, который будто поставил на место что-то упавшее в его душе, улыбнулся и тоже пошел спать.

* * *

У дверей номера Божену ждал сюрприз – записка от приехавшей Фаустины, и, не заходя к себе, она постучалась в дверь подруги.

Босая Фаустина разгуливала по мягкому ковру в костюме Арлекино, в котором она была похожа на стройного юношу. И прежде чем Фаустина заговорила, Божена услышала серебристый звон бубенцов, поющих на ней.

Фаустина подбежала к Божене и обняла ее гибкой рукой – так, что та почувствовала себя Коломбиной.

Выпалив это, Фаустина расхохоталась и сняла с лица красную маску.

– Ну как я тебе нравлюсь?

– Как мужчина или как друг?

– Брось паясничать. Это моя роль. Лучше примерь то, что я привезла.

И она извлекла из большой круглой картонки нечто – сначала Божене показалось, что это громадный веер из белых перьев и пуха. Но Фаустина плавно подняла руки, и веер превратился в длинную накидку. Изумленная Божена подставила плечи, и их тут же окутало белое пушистое облако. Потом Фаустина ловко застегнула невидимые пуговицы и накинула ей на голову капюшон.

Из темного венецианского зеркала в бронзовой раме на Божену смотрела огромная птица с женским лицом в лебяжьем оперении. Она чуть повернулась – и легкое облако заколыхалось и затрепетало на ней.

– Чудесно… – прошептала Божена, не отрывая от зеркала восхищенных глаз. И вдруг вздрогнула – рядом с высокой птицей стояла другая, пониже. Но оперение было ей явно великовато, и из-под капюшона свешивалась гроздь крошечных колокольчиков.

– Твоя сестра уже приехала? – спросил белоснежный двойник.

– Ах, Фаустина! Не лучше ли тебе было одеться феей?!

– О, нет уж, увольте – только не это. Не люблю волшебниц без возраста.

– И когда ты только успела?

– Не буду лукавить – костюмы из старых запасов. Одна дама уже пользовалась этими перьями. И, надо сказать, успешно.

– О, оказывается, у тебя большой бракоразводный опыт!

– Да нет же! Те птицы вели себя иначе. Как-нибудь расскажу. И потом, кто знает, чем для тебя обернется этот карнавальный полет. Ну, все, снимаем.

Птицы исчезли из зеркала, а их перышки вновь спрятались в коробки – до поры до времени.

– Фаустина, скажи мне наконец, что ты задумала? Завтра – открытие карнавала, и уже вечером Томаш будет здесь.

– Может быть, поговорим об этом утром? Одно могу тебе сказать: лучше уж выспаться сегодня. Когда нам снова доведется заснуть – никто не знает.

И она, отнюдь не сонно зазвенев бубенцами, притворно склонила голову на грудь.

А Божена, делая вид, что взлетает, выпорхнула из номера Фаустины в полутемный коридор и там, поскользнувшись, упала между двух дверей.

Она сидела на полу и, смеясь, поправляла рассыпавшиеся по плечам густые волосы. Настроение было такое, будто завтра – ее именины и она с удовольствием поджидает веселых гостей, которые готовы прожигать жизнь вместе с ней, отодвинув на дальний план рассудительные будни…

Но тут она услышала шаги – кто-то поднимался по лестнице. Божена быстро встала, вошла в свой номер и, торопливо повернув в замке ключ, захлопнула за собой дверь.

Глава 19

Томаш чувствовал себя не в своей тарелке с тех пор, как получил приглашение на карнавал – этот рождественский подарочек, сюрприз в духе той, которую он так хорошо знал… Или обманывал себя, думая, что знает?

Все это было неспроста.