|
Мы с ним сидели за одним столом в библиотеке; он предложил мне вместе заниматься через пару дней после злополучной поездки в Ривертон. В старой школе я никогда ни с кем не занималась, потому что занятия обычно превращались в разговоры и дуракаваляние, и приходилось делать уроки намного дольше, а я предпочитала быстренько выполнить домашнее задание и забыть о нем. Но оказалось, что Балтазара это тоже устраивает, поэтому в следующие две недели мы провели с ним вдвоем много времени, часами сидя бок о бок и едва обмениваясь парой слов. Разговоры начинались только тогда, когда мы складывали учебники. — Подозреваю, что основатели школы просто любили осень. Думаю, она выявляет истинный характер «Вечной ночи».
— Вот поэтому все так нуждаются в положительных эмоциях. Балтазар усмехнулся и закинул на плечо кожаную сумку: — Это не самая ужасная школа на земле, Бьянка. — Балтазар меня поддразнивал, но я видела, что он искренне беспокоится. — И мне бы хотелось, чтобы тебе здесь было весело. — Значит, нас таких уже двое, — сказала я, кинув взгляд в угол, где несколько минут назад заметила что-то читавшего Лукаса. Он все еще сидел там, его бронзовые волосы сверкали под светом лампы, но он даже глазом не повел в нашу сторону. — Тебе бы здесь понравилось, если бы ты по-настоящему попыталась. — Балтазар придержал для меня дверь библиотеки. — Просто нужно во всем как следует разобраться. И постарайся поближе познакомиться с людьми. Я глянула на него: — Типа Кортни? — Поправка: постарайся поближе познакомиться с подходящими людьми. — Говоря «подходящие люди», Балтазар не имел в виду самых богатых или самых популярных; он подразумевал достойных. Но пока единственным таким человеком из всей толпы был сам Балтазар, поэтому я решила, что справляюсь с этим не так уж и плохо. — Не думаю, что «Вечная ночь» подходит каждому, — призналась я. — Вот я уверена, что мне она не подходит. Понятно, что она служит определенной цели, но я буду рада, когда ее закончу. — Я тоже, но по другой причине. — Балтазар медленно шел рядом со мной, тщательно соразмеряя свои шаги с моими, чтобы я не отставала. Иногда я вдруг замечала, какой он крупный — высокий, широкоплечий, мощного сложения, — и в животе у меня возникала странная щекотка. — В «Вечной ночи» я всегда чувствую, что могу понять целый мир. Будто могу им управлять. Каждый новый предмет, каждая новинка — я просто жду не дождусь, когда выйду отсюда и все это испробую сам. Его энтузиазм не помог мне полюбить школу, но Балтазару удалось заставить меня улыбнуться — кажется, впервые за целую вечность. — Что ж, по крайней мере один из нас счастлив. — Надеюсь, скоро мы оба будем счастливы, — негромко произнес Балтазар. Его темные глаза пристально, изучающе всматривались в меня, и я снова почувствовала ту теплую щекотку. Мы дошли до арки, ведущей к спальням девочек, и Балтазар остановился прямо на границе. Я легко представила его себе в девятнадцатом веке, с любезными манерами, отвешивающим мне поклон, и губы мои растянулись в улыбке. Балтазар вроде бы собрался что-то сказать, но тут появилась Патрис, видимо уже покончившая с домашним заданием. — О, Бьянка, вот ты где! — Она непринужденно взяла меня за руку, словно мы с ней были лучшими подругами. — Ты просто обязана объяснить мне последнее задание по современным технологиям. Я в нем ничего не понимаю. — Гм... хорошо. — Патрис потащила меня по коридору, я оглянулась и помахала Балтазару. Он выглядел не столько разочарованным, сколько развеселившимся. — Мы разговаривали, — пробормотала я Патрис. — Знаю, — прошептала она в ответ. — Но так ему захочется найти возможность снова поговорить с тобой, а это значит, что он скорее вернется к тебе. |
