Да и кто бы мог ее за это обвинить?

Кортни нахмурилась и поспешно выскочила из комнаты.

Чуть позже, по дороге на первый урок, Ракель пробормотала:

— Держу пари, что Женевьева расстроена, потому что лишилась шанса быть изнасилованной на первом же свидании.

— Думаю, Эрику надоела школа, — сказала я. — Я слышала, что куча учеников каждый год уезжает, не дожидаясь конца семестра.

Разумеется, я знала, что Эрик был одним из нескольких дюжин вампиров, приехавших в «Вечную ночь», чтобы освоиться в современном мире, но, вероятно, он устал от того, что с ним обращаются как с подростком-школьником, и уехал отсюда, чтобы развлекаться где-нибудь в другом месте. А может быть, миссис Бетани разглядела в нем ту же угрозу, что и я, и приказала немедленно покинуть школу.

— Ученики, которые отсюда бегут, большие умники. Поэтому я сильно удивлена, что первым оказался Эрик. — Ракель помолчала. — Почему-то все абсолютно уверены, что он просто сбежал, хотя Эрик ни с кем об этом и словом не обмолвился. И если уж он все равно собирался уйти из школы, почему не сделал этого во время рождественских каникул? Как, по-твоему, копы сюда нагрянут? Они должны хотя бы порасспрашивать нас.

— Может, он позвонил родителям, попросил забрать его и перевести в другую, шикарную школу-интернат. Я уверена, что миссис Бетани все об этом знает, а Кортни просто обожает устраивать драматические представления.

— Да, этому я бы не удивилась. И он как раз такой придурок, который завалил бы хламом свою комнату, чтобы потом кто-нибудь за него убрался. — Но вид у Ракель был неуверенный. — Все равно нам должны задавать вопросы. Учителя, а может, и копы.

— Все обо всем узнают. — От этой темы я чувствовала себя неуютно. — Погоди немного.

— Люди в школе ведут себя так, будто нет ничего особенного в исчезновении ученика. — Покачав головой, Ракель добавила: — То, что я говорила в прошлом семестре, можно умножить на два. Ни за что не вернусь сюда на будущий год.

«Наверное, Эрик сказал то же самое», — подумала я.

До конца дня все вели себя очень странно. Ученики на уроках были рассеянны и держали пари на то, куда делся Эрик. Дэвид отметил, что Эрик взял с собой все учебники и тетради, но оставил одежду — прямо противоположно его обычным предпочтениям. Я ждала, что миссис Бетани созовет общее собрание и хоть что-нибудь объяснит, но этого не произошло.

Тем же вечером я выбралась на ведущую в башню лестницу — с окном шириной в один кирпич, — откуда открывался самый лучший вид на гравийную дорожку, ведущую от главной дороги к школе. Не рассчитывая увидеть Эрика внизу, я тем не менее чего-то ждала.

— Значит, полиции не будет.

Я отвернулась от окна и увидела Лукаса. Он стоял на несколько ступенек ниже меня. Лица я различить не могла, свет, падавший на него сзади из ближайшего коридора, четко очерчивал силуэт. Все мои страхи мгновенно отступили, сменившись тоской и вожделением.

— Нет. Миссис Бетани не будет вызывать полицию, — откликнулась я, слегка задыхаясь. — Это привлечет ненужное внимание.

— И никто не беспокоится, что один из... один из «богатеньких детишек», может быть, до него добрался?

— Нет. Эрик и сам был таким же «богатеньким», как и все остальные здесь.

Лукас сделал шаг в мою сторону, и теперь я могла видеть его лицо, несмотря на тень. Воспоминания обо всех тех часах после Рождества, что я провела, тоскуя о нем, тотчас же вновь вспыхнули у меня в душе, и мне так сильно захотелось положить ладонь ему на щеку или прижаться головой к плечу! Но я этого не сделала. Возникшая между нами преграда могла остаться навсегда.

— Прости, что я не ответил на твое письмо, — сказал Лукас. — Я был... думаю, потрясен.