В пределах одной реальности, нет, одного ВСЕГО может быть только одна верховная сила: Х.

«X =»

Чему?

Последний шаг, он трудный самый… Александр знал, что у этой задачи определённо существовало решение. Но какое?

Он потёр голову, наклонился и уже хотел снова начать перебирать варианты, когда заметил новую чашку у себя на столе. Александр улыбнулся и пригубил горячий кофе.

Спасибо Мерри, Маргулам. Они тоже были немного потрёпаны после неудачного сопряжения, и всё равно продолжали ухаживать за своим Создателем и даже проводить собственные эксперименты. Александр покачал головой… и вдруг замер.

Казалось, у него перед глазами промелькнула искра.

Что это?

Он что-то понял, но что?

Александр немедленно отмотал время и посмотрел на себя со стороны, внимательно анализируя работу нейронов своего мозга. Вот. Нашёл. Странность. Маргулы и первое слияние, другие опыты… Между ними была разница. Но какая?

Александр сверил дату и вскоре почувствовал трепет у себя под ногами. Почти во всех экспериментальных сопряжениях между равноценными сердцами, которые он проводил, сердца немедленно начинали сливаться.

Кроме самого первого.

Момент слияния в нём затянулся.

Затянулся на столь короткий промежуток времени, что человек не мог его себе даже представить, даже изобразить его с помощью цифр, и всё равно затянулся.

Почему?

Глава 100

Ответ

Почему же с Маргулами всё было иначе?

Следовало разобраться.

Но сперва не помешает сделать небольшой перерыв. Александр спустился на первый этаж, погладил Михаила, который лежал возле батареи, затем вышел на улицу, посмотрел на Мерри, которая лениво сидела на корове — глаза которой сверкали перламутром, — отправился на задний дворик своего дома, на котором прежде располагался садик, и прилёг на землю.

Она была немного пыльной, но сейчас ему было всё равно. Александр был слишком уставшим, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Не то чтобы он действительно мог утомиться, — с его силами это было невозможно, — и всё же в данный момент его одолевала иллюзия усталости, которая появлялась каждая раз, когда он работал больше, чем позволяло обыкновенное человеческое тело. Александр был не против. Он поддерживал внутри себя простое человеческое сознание и сохранял простую человеческую оболочку (хотя запросто мог стать вездесущей формой жизни, неограниченной ни временем, ни пространством) именно потому что это было более привычно.

И занятно.

Иной раз границы не столько ограничивают, сколько подчёркивают новые горизонты, как бы это ни было парадоксально. Александр посмотрел на голубое небо, которое сотворил своими собственными руками, и стал предаваться воспоминаниям.

На самом деле он проделал не такой и длинный путь. Маргулы правильно сказали, что с момента, когда он впервые нашёл пластину, и до текущего времени прошло всего несколько лет если смотреть с точки зрения его собственного сознания… исключая, разумеется, тот промежуток, который он странствовал в пределах своих миров.

И всё равно он чувствовал в своём сознании вес тысячелетней истории.

Эта жизнь казалась ему намного более продолжительной, чем та, которую он вёл до обретения Пластины. Теперь все эти годы воспринимались как единственное мгновение. Краткий, полузабытый пролог…

Александр набрал полную грудь свежего воздуха и закрыл глаза, чувствуя пыльную землю у себя за спиной и путешествуя тропой своих детских воспоминаний. Воспоминаний не Создателя миров, но самого обыкновенного мальчика по имени Александр, который постоянно витал в облаках, смотрел телевизор, читал книжки и грезил о других мирах…

Был уже вечер, когда он проснулся. Александр приподнялся и посмотрел на Мел, которая сидела на веранде.