|
За собой он оставлял кровавые следы. Орк поднялся по ступенькам, прошёл главный зал, затем сад, затем коридор, и стал спускаться по лестнице, которая вела в темницу. Пройдя до самого конца последней, он почувствовал знакомый запах гнили… его глаза различили юного орка, который неподвижно сидел на коленях перед трупом девушки, прикованной железными цепями.
Некоторое время царила тишина. Затем Гурен сказал: — Я её не убивал. Герон промолчал. — Она сама прикусила себе язык и захлебнулась кровью. Я обещал, что убью тебя, если она это сделает… но видимо страх оказался сильнее. А может она догадалась, что я не сделаю этого. Ведь если она умрёт, я не стану держать своё слово. Может она была безумной и хотела умереть вместе с тобой. — … Твоя… это… — прохрипел Герон. — Моя вина, я знаю, мальчик, — спокойно ответил ему Гурен. — И что ты мне за это сделаешь? — … — Давай, скажи мне. Что ты мне сделаешь, мальчишка? — всё тем же спокойным голосом потребовал Гурен. — Говори. — Я… Я тебя… — Герон опустил голову и стиснул зубы. — Я тебя… Убью. Гурен медленно кивнул, вытянул руку и обхватил голову своего сына большим и указательным пальцем. Ему нужно было совсем немного надавить, чтобы хрупкий череп юноши лопнул, как виноградинка… Вместо этого Гурен одним движением поставил Герона на ноги. Последний шатнулся, едва не свалился на колени, но удержался. Гурен повернул его: — А теперь повтори. — … — Давай. — Я… — прохрипел Герон. — Что? — Я убью тебя, — сказал Герон и посмотрел в леденящие глаза отца свои собственными, тоже красными и пылающими, как угольки. — Посмотрим… — улыбнулся Гурон. — Пошли. Нечего здесь оставаться, — отпуская своего сына сказал Бешеный гром. — Куда? — растерялся Герон. — Наверх. У нас много дел. У тебя много дел. Ты всё ещё мой стратег, мальчик. С тобой мне будет намного проще захватить прочие племена, а затем и весь мир. И когда я это сделаю, когда ты потеряешь для меня свою ценность… Я тебя убью. С этими словами Гурен улыбнулся: — Посмотрим, кто из нас первый исполнит своё обещание. После этого старый орк повернулся и направился на выход из подземелья. Герон некоторое время стоял на месте. Затем, похрамывая, он последовал за ним… … … …
Глава 60 Врата
Александр не любил трагедии. Он их не понимал. Зачем писать книжку, историю, которая оставит горький привкус на сердце? Можно было вспомнить Аристотеля и его катарсис; можно было вспомнить, что великие трагедии представляли собой важную часть мировой культуры… но этого мира больше не было, и терпеть трагедии в своих собственных творениях, особенно такие несправедливые, Александр не собирался. И в то же время вмешиваться тоже было неправильно. По той простой причине, что в этой истории не было правых и виноватых. Гурен был беспощадным, и в то же время достаточно умелым правителем. Он почти не отличался от прочих Патриархов, и свою силу он заполучил не потому что ему повезло, но потому что прошёл через тяжкие испытания; он заслужил её потом и кровью (в том числе своей), и отбирать её было несправедливо. В свою очередь Герон хотя и мог показаться героем, на самом деле был виноват в гибели десятков тысяч орков — включая своих соплеменников. Он решил сделаться беспощадным — он сделался беспощадным. |
