— Мама у нее пьяница, живет где-то в Аризоне, а папа сбежал еще до ее рождения. А домохозяин уже готов вышнырнуть на улицу ее вещички и сдать квартиру новым жильцам. Мы даже в полицию подали заявление, но они особо не заморачиваются.

— Я знаю, — отзываюсь я, включая фары, потому что дорога ныряет в темный каньон.

— Что значит — знаешь?

— Ну, в смысле — я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — торопливо поправляюсь я.

Хейвен вздыхает.

— А ты-то сейчас где? Почему тебя не было в столовой?

— Я в Лагуна-каньоне, еду домой. Деймен возил меня в Диснейленд. — Я улыбаюсь воспоминанию, но улыбка тут же блекнет.

— Ничего себе! — изумляется Хейвен.

— Не то слово, — соглашаюсь я.

Мне самой до сих пор трудно свыкнуться с образом Деймена в детском парке развлечений, хоть я и видела это своими глазами.

— Да я не к тому. Просто Трина тоже туда поехала. Сказала, она там сто лет не была, хочет посмотреть, насколько все изменилось. С ума сойти, правда? Вы ее, случайно, не встретили?

— Н-нет… — Я стараюсь, чтобы голос звучал нормально, хотя живот у меня сводит, ладони вспотели и в душу вползает темный ужас.

— Хм, странно. Правда, парк огромный, и там всегда полно народу.

— Угу, точно. Слушай, я больше не могу разговаривать. До завтра, ладно?

Не дав ей времени ответить, я останавливаю машину у обочины, ищу в списке звонков номер Деймена и с силой бью кулаком по рулю, обнаружив, что номер помечен как «скрытый» и не отображается.

Тот еще бойфренд… У меня даже нет его номера телефона, и я понятия не имею, где он живет.

Глава 17

Вчера вечером Деймен наконец позвонил (то есть я предполагаю, что это был он, потому что на экране высветилась надпись «Скрытый номер»), но я перенаправила звонок на автоответчик. А утром, перед школой, стираю запись, не прослушав.

— Неужели тебе не любопытно? — спрашивает Райли, вертясь на стуле на колесиках, так что ее зачесанные назад волосы и костюм из «Матрицы» сливаются в сплошное черное пятно.

— Нет! — Я бросаю мрачный взгляд на свитер c Микки-Маусом, так и не вынутый из пакета, и протягиваю руку за другим свитером — который не он мне купил.

— Дала бы хоть мне послушать, а я бы тебе пересказала своими словами.

— Тем более нет.

Я скручиваю волосы в узел и втыкаю в них карандаш, чтобы не рассыпались.

— Слушай, не надо вымещать свои эмоции на волосах! Что они тебе сделали? — смеется Райли. Я молчу, и она становится серьезной. — Не понимаю я тебя. Почему ты все время злишься? Ну потеряла ты его на шоссе, ну забыл он дать тебе свой номер телефона. Подумаешь, большое дело! С каких пор ты страдаешь паранойей?

Я отворачиваюсь, понимая, что она права. Я злюсь. И впадаю в паранойю. И еще много чего похуже. А что с меня взять? Я — урод обыкновенный, садово-огородный. Злобный урод, слышащий чужие мысли, читающий ауры и воспринимающий духовную энергию. Вот только Райли не знает, что я не все ей рассказала. Кое о чем и промолчала.

Например, о том, что Трина притащилась за нами в Диснейленд.

И о том, что Деймен всегда исчезает, как только Трина оказывается поблизости.

Я снова оборачиваюсь к сестре и качаю головой, разглядывая ее блестящий облегающий костюм.

— Долго еще ты будешь играть в Хэллоуин?

Райли, надувшись, скрещивает руки на груди.

— Сколько захочу, столько и буду играть!

У нее дрожит нижняя губа, и мне становится совестно.

— Ладно, извини.