Спустя два года, выстроив новый Якутск с острогом из пяти башен, церковью, воеводским двором, съезжей избой и амбарами, Головин вспомнил о серебряной руде на Зее, о загадочной Пегой орде. И позвал к себе Пояркова.

Отряд Пояркова был набран из промышленных и гулящих людей. В него вошли также 16 казаков и стрельцов из отряда Головина.

ПОХОД В ПЕГУЮ ОРДУ

15 июня 1643 года Головин и Поярков осмотрели отряд в последний раз. В лодки были посажены 112 служилых и 15 охочих людей, погружены единственная чугунная пушка, свинец, порох и всякие припасы. Помощниками Пояркова были Юшка Петров и Патрикей Минин. Отряд плыл по Лене до устья Алдана, затем по Алдану до самого Учура, а по Учур-реке лодки землепроходцев попали в реку Гоному (теперь она зовется Гонам). На Гономе было много порогов — больших и малых, всех их насчитали шестьдесят четыре. Люди Пояркова волокли суда через камни и пенистые буруны, лодки колотило о пороги.

Письменному голове мерещились богатства новой страны, что лежала за диким Даурским камнем. В суме Пояркова лежала свернутая в трубку «наказная память» Петра Головина: «…и на Зие-реке будучи, ему, Василию, расспрашивать всяких иноземцев накрепко про сторонние реки падучие, которые в Зию-реку пали, как люди по тем сторонним рекам живут, седячие иль кочевые, и хлеб у них и иная какая угода есть ль и серебряная руда и медная, и свинцовая по Зие реке есть ль и что иноземец в расспросе скажет, и то записывать именно. И чертеж и роспись дорог своей и волоку, и Зие-реке и Шилке, и падучим в них рекам и угодьям, прислать в Якутский острог, вместе с ясачною казною; и чертеж и роспись прислать за своею Васильевой рукою…».

Со всем увлечением, на которое была способна твердая душа Пояркова, он принялся за исследование новой страны. Он «разведывал про руду, и про синюю краску, и про дорогие камни», гнал, торопил свою дружину, чтобы скорее пробиться за Зейский перевал. Дружинники плыли по Гономе пять недель, пока лодки еще могли двигаться сквозь молодой лед. Но вскоре Поярков увидел, как Гонома сжала обмерзшие борта судов в ледяных объятьях. Вдали высился угрюмый Становой хребет.

Поярков приказал людям строить зимовье. Нетерпеливый письменный голова двинулся к дикому Даурскому камню на лыжах и нартах и с вершины Станового хребта увидел рубежи Пегой орды. Однако добраться до Зеи всем отрядом в 1643 году не удалось.

В 1644 году на реке Умлекане, что впадала в Зею, поярковский отряд выстроил крепостцу. В наскоро сколоченном зимовье Поярков сделал записи для будущей «скаски» о владеньях Пегой орды. Он узнал о Зее, ее притоках и сам проходил устья Брянды, Гилюя и Ура (Перфильев говорил в Якутске, что именно на Уре-реке залегает серебряная руда).

В верхнем течении Зеи стояли селения и города Пегой орды. Но разве можно было назвать ордой оседлых людей-земледельцев, носящих шелковое платье?

По старой сибирской привычке Василий Поярков пытался взять заложников и скоро взял в аманаты даурского князца Доптыула. С удивлением рассматривали русские стрельцы первого увиденного ими даура — с косой на макушке, облаченного в шелковый кафтан. Поярков приставал к князцу с расспросами: где дауры берут серебро? Доптыул в ответ разъяснил, что местных руд дауры не знают и не ищут, а серебряные изделия достают из Китая.

Василий Поярков узнал, что дауры едят на серебре, ходят в шелках, ловят соболей, делают бумагу, добывают постное масло, которое куда как идет к огурцу. Кстати сказать, оголодавшие в якутской стране служилые с жадностью слушали рассказы о богатствах Пегой орды. Здесь было все — и огурцы, и дыни, и свинина, и курятина, просо и яблоки, пшеничная мука и виноград, вино. Ясно, что поярковской ватаге Даурия показалась землей обетованной.