– Мне нужна моя коляска или носилки.

Мужчина заговорил тихо, все молчали.

– Этот самолет принадлежит итальянской авиакомпании и подчиняется законам Италии. Требования пассажира не являются чрезмерными.

Он развернулся и ушел в кабину пилотов.

В самолет зашла Аня. Она подогнала мою коляску к трапу.

– Все в порядке, я подогнала коляску к трапу и опустила спинку. Пилот помог. Все это время он спорил с испанскими полицейскими.

Милые испанские мальчики аккуратно вынесли меня из самолета, положили на коляску. Я пощелкал переключателями, медленно поднял спинку коляски. Все было в порядке. Двое испанских полицейских сторожили мою коляску.

Женщина с ключами сообщила полицейским, что моя мама – святая, а моя сестра – ангел, просто ангел.

– Я провожу тебя до выхода. Пойдешь со мной?

– Конечно.

Женщина быстро пошла к зданию аэропорта, она почти бежала. Я следовал за ней. Мы зашли в лифт, женщина нажала на кнопку. Я понимал, почему она так спешила к лифту. Лифты не прослушивались. Лифты не прослушивались ни в ее, ни в моей стране.

– Ты на меня сердишься?

– Нет.

– Знаешь, когда ты заговорил про прессу, мне показалось, что ты очень похож на Рубена Гальего. Ты будешь на меня жаловаться?

– Послушай, – я глядел ей в лицо и улыбался, – меня зовут Рубен, и я не буду на тебя жаловаться. Можно пару вопросов?

– Спрашивай.

– Сколько платят мальчикам?

– Шестьсот евро.

– А тебе?

– Восемьсот.

– Дети есть?

– Трое.

Лифт останавливается. Я ищу взглядом Аурору с Аней, жму до упора джойстик коляски. Я не оглядываюсь, я знаю. Женщина хочет сама увидеть, как я проезжаю мимо стойки администрации аэропорта. Она не поверила мне на слово. Она никому не верит.

Гражданство

Я в Испании. Испания красивая страна. Мои книги переведены на несколько языков. Моя мама испанка. Все нормально, все должно быть нормально. Если мама испанка – я тоже испанец. Это понятно любому.

Человеку, который приехал в другую страну, нужен юрист.

– Рубен, – говорит мне юрист, – у тебя проблема. Ты родился в 1968 году, а до 1974-го дети матери-испанки не признавались испанцами.

– Дикость какая-то. Чем отцы лучше матерей? Я понимаю, что пару веков назад повсюду признавалось только наследство по отцу, но мы в XXI веке.

– Ты не знаешь историю Испании, – говорит мне юрист. – Не у всех народов Испании гражданство передавалось по отцовской линии, далеко не у всех.

Что поделаешь, я, может быть, не очень сильно знаю историю именно Испании. Но я знаю историю. Это правда. Я хорошо знаю историю. Не у всех народов национальность передавалась по отцу. Далеко не у всех.

* * *

Время шло. Моя книга переводилась на многие языки мира. Больше всего мне повезло в Норвегии. Теоретически я мог обратиться к королю Норвегии с просьбой о помощи. Короли – добрые люди, они же знают и любят друг друга. Что стоило королю Норвегии попросить короля Испании даровать мне испанское гражданство?

* * *

Не хочу описывать жизнь нелегального эмигранта в стране с самой совершенной в мире конституцией. Мне бы очень хотелось рассказать читателю, как самые храбрые в мире испанские полицейские выслеживали меня днем и ночью. Я охотно рассказал бы, как полицейские искали меня, но не могли найти. Я написал бы длинную историю со сценами погони и перестрелками. Конечно, даже в этой, придуманной и красивой, истории я не смог бы выстрелить в человека.