– Сколько часов ты делаешь зарядку?

– Четыре часа. Я уже старый, не могу делать упражнения долго. Только четыре часа утром и два вечером.

– По-русски это называется «тренировка».

– Я знаю. Это специальная вьетнамская тренировка. Но мне нравится слово «зарядка». А потом, когда я не смогу двигаться, я буду тихо-тихо сидеть в комнате и медленно пить куриный бульон. Они ждут. Они медленно ждут смерти врага. Я знаю товарищей, которые пьют бульон уже долго. Если захотеть, любой человек может жить до ста лет и больше.

– Я читал, что есть люди, которые живут и до ста сорока лет, но я не верю.

– А я видел людей, которым давно сто сорок лет. Ты мне веришь?

– Тебе верю.

Хьен радостно улыбается. Он ест быстро и правильно. Низко склоняясь над тарелкой, он отправляет в рот куски мяса. Гарниром он может наслаждаться потом, если не отберут тарелку.

– Хьен, возьми еще курицы, у нас много курицы.

– Спасибо.

Хьен кладет себе на тарелку половину курицы. Я никогда не видел, как человек орудует четырьмя палочками сразу. Хьен разгибается, он старается есть медленно.

– Хьен, куда ты торопишься? Нельзя отобрать у человеку еду, когда она уже в желудке.

– Можно.

У Хьена хорошее настроение. Я почти вижу, что еда изменяет его внешность.

– Когда я ехал к вам, я не ел два дня.

– У тебя не было еды?

– Я хотел быть готовым к драке. А драться лучше, когда голодный. Если бы мне пришлось драться прямо сейчас, я бы отрыгнул еду. Если еда в желудке у того, кто проиграл, врага можно заставить отрыгнуть еду и съесть эту еду самому. Еда – это сила. И кровь врага – это сила.

Аня выходит из комнаты. Аня больше не может слушать наш разговор.

– Хьен, когда ты перестал беспокоиться?

– Когда зашел в твой дом.

– Поэтому ты не захотел есть в ресторане? Там могли быть враги?

Хьен счастлив. Хьен улыбается.

– Везде могли быть враги.

– Хьен, расскажи про американцев. Ты видел фильм «Апокалипсис сегодня»?

– Все спрашивают про американцев. Нормальный фильм.

– Но американцы применяли напалм!

– «Горящая нефть». Глупая игрушка.

– Не понял. Я на самом деле не понял. Это же страшно – когда человек горит заживо.

– Смотри. – Хьен становится на одно колено, я почти вижу, что в руках у него оружие. Он двигается быстро, очень быстро, я понимаю, что это часть его утренней «зарядки» и что в такие мгновения ему нет и сорока лет. – Раз, два, три. Три выстрела – каждому в колено. Потом убираешь подбегающих, и все. Двадцать людей и даже больше, чем двадцать. Я убежал, пока они разматывали свой шланг с горящей нефтью.

– Но американцы бросили своих в джунглях.

– Американцы нормальные, я люблю американцев.

– Хьен, но почему ты не напишешь свою книгу? Расскажи что-нибудь. Как вы делили еду с Хо Ши Мином?

– Никто не будет читать мою книгу. Но главное даже не это. Представь, я ел рис с Хо Ши Мином, я варил для него чай, а он посадил меня в тюрьму. Где взять слова для этого? Вот у тебя все в книге радостно. Ты добрый человек. Тебя бы быстро задушили в тюрьме.

– Почему меня?

– Потому что ты добрый человек. Ты видишь только доброе. Тебе всех жалко, даже собаку. Ты добрый, как Пришвин. Я переводил Пришвина.