- Так где Тютя хоронится? - спросил я.

- На Конноармейской улице, - Кукиш прислонился спиной к стене и закатил глаза. - Дом девяносто. Квартира шестнадцать. Или семнадцать, - он начал уплывать.

- Точнее, - гаркнул я фельдфебельским голосом.

- Ну, семнадцать.

* * *

- Помнишь, там взяли Аскерова, - Арнольд ткнул пальцем в направлении проплывающего слева универмага.

- Это который в детской коляске героин возил? - спросил Асеев.

- Он самый.

- Тут же Тюленину брали, - сказал я, включая поворот и обгоняя "БМВ", тащащийся, как больной "Запорожец".

- Мать-одиночка, - кивнул Арнольд.

Да, действительно была такая стерва с крашеными белыми волосами мать-одиночка. Давала своей дочурке трех лет от роду героин для клиентов, отдав дозу, дочурка забирала деньги. А вторая дочь двенадцати лет стояла на стреме. Было Тюлениной лет тридцать пять, сама не наркоманка, нашла наилучший способ зарабатывать деньги. Помню, изъяли у нее три пейджера, два мобильника...

Да, еще одно место для экскурсий по местам сражений нашего ОБНОНа с наркоманией.

- Ох, пожалеет Тютя, что на свет родился, - мечтательно улыбнулся Арнольд, хлопнув кулаком о ладонь.

- Его еще найти надо, - сказал я.

- Чувствую, найдем, - кинул Арнольд. - И еще интуиция подсказывает, что хреново ему придется, - он вновь ударил кулаком о ладонь. - Вот так мы его.

Конноармейская улица располагалась на самой окраине. Шестнадцатиэтажный грязный дом гнилым одиноким зубом торчал среди приземистых бараков.

- Здесь, - сказал я, притормаживая. - Арнольд - со мной. Князь - стереги выход.

Мы вошли в подъезд.

- Пятый этаж, - проинформировал я. - На лифте поднимемся?

- Нет, на карачках, - возмутился Арнольд. - Конечно, на лифте!

- Тренироваться надо, - поддел я.

- В другой раз, - ответил Арнольд. Когда мы уже поднимались в лифте, ближе к пятому этажу я услышал приглушенный звук захлопывающейся двери.

- Не Тютя погулять вышел?

- А хотя бы и он, - сказал Арнольд. - Князь его внизу возьмет.

Мы остановились перед дверью. Я прислушался. За дверью шорохов не было. Я надавил на хлипкую дверь рукой. Она не поддалась.

- Что-то есть, - сказал я.

За дверью слышалось какое-то шуршание.

- Ну-ка, - я отступил на шаг и двинул ногой по двери. Ох, люблю я это дело - выбивание дверей. Ощущаешь себя терминатором, которого ничего не удержит. Дверь вылетела. Куда ей против меня?

Тютя лежал в прихожей. И скреб рукой по полу, размазывая собственную кровь.

- Они... - прохрипел он.

Он дернулся. И прохрипел послабее:

- Они!.. Быстрее!

Один пролет лестницы можно преодолеть в два прыжка. Кто не пробовал попробуйте. Это нетрудно, когда очень хочется кого-то догнать. Можно даже и в один прыжок, если себя не жалко. А чего оперу себя жалеть?

Я выскочил из подъезда. Выглядел я, наверное, устрашающе. Глаза по полтиннику, в руке пистолет Макарова. На бабок, которые о чем-то ворковали на скамеечке, во всяком случае впечатление я произвел. И на Князя тоже. Он курил, прислонившись к скамейке. Заметив меня, выплюнул сигарету, подался вперед с естественным вопросом:

- Что?

- Кто выходил сейчас? - крикнул я.

- Два лба. Вон, - кивнул на выруливающую со двора белую "Ауди".

- В машину! Они пришили Тютю! - Я распахнул дверцу и метко воткнул ключ в замок зажигания. - Арнольд - займись Тютей, - крикнул я ему, вылетевшему из подъезда.

Арнольд кивнул, по дурной привычке отмолотив языком что-то вроде - "там уже все сделано до меня".

Я рванул машину с места на второй скорости - только кошки из-под колес разлетелись в стороны.

- Давай жми, - Князь передернул затвор пистолета.