Неспешный ветерок лениво копался в наших волосах, наверняка задавшись целью отыскать хоть какое-то подобие мыслей. Безрезультатно.

Вместо мыслей толпились одни обрывочные воспоминания. О пройденном пути. О невесть куда канувшей деревне Забродье… Правда, потом одна мыслишка всё же прихромала. Такая же неказистая и суетливая, как и мой собеседник.

«А что теперь с Митричем прикажете делать, барин?»

Решение, напротив, было величавым и неспешным, Выплыло белым лебедем.

«Что делать — что делать… Куда ж его девать, бедолагу? Как есть — будет сын полка. Хоть и переросток».

…Прошлое опять напомнило о себе осязаемым рваным куском, с которого так и капал жизненный сок.

— Фамилия, имя, отчество?

— Дымов Алексей Алексеевич, — устало отвечал я.

— Охарактеризуйте себя адекватно самовосприятию.

— Ну-у… Значит так… Довольно упитанный рослый детина… Немножко лучше себе подобных… В прошлой жизни был Ангелом… Разжалован за ненужную инициативу.

— Как оцениваете свой уровень подготовки?

— Самой последней цифрой…

— Сколько человек в вашей спецгруппе?

— Уже нисколько…

— Вы согласны участвовать в проекте «Вечная Война»?

— Да! Согласен…

Лампа наконец-то погасла. Вселенная погрузилась во мрак.

Это уже потом был рискованный и авантюрный поход сквозь незнакомую враждебную территорию. Вечный поход одиночки неизвестно куда сквозь непонятно что. Дело было после.

А вначале, как и водится, было — Слово.

И этим Словом было судьбоносное «Да!».

Интересно, отверг бы я соблазн, зная правду о том, куда ведёт предложенный нанимателями маршрут?

Надеюсь, что… никак НЕТ.

Человеку, вступившему на Путь Воина, с него не сойти. Иначе — какой же он Воин?

Верю, что Я в этом Походе не случайный путник. Боги Войны меня любят.

ЛЕГИОНЫ ПОД ДОЖДЕМ

А спустя полчаса, перед самым наступлением рассвета, ожидаемым долго и с нетерпением, они подверглись нападению с неожиданной стороны.

На этот раз атаковали сверху.

Резкий порыв ветра, ворвавшись в стройные ряды палаток, почти сразу же сменился шквальным ливнем.

Дождь, казалось, задался целью — взять штурмом военный лагерь римлян. Он с ожесточением забарабанил по бело-жёлтым спинам палаток, сшитых из козлиных шкур. Стенки восьмиместных папилио и в самом деле трепетали, как крылья бабочек, ударяясь о деревянные рамы, будто старались вырвать из земли колышки, удерживающие канаты.

Тиций, принцип четвёртой центурии Второго легиона, откинув полог палатки, ворвался внутрь, сопровождаемый струями воды. Выругался. До конца его смены — четвертой вигилии, знаменующей окончание ночи, — оставалось не так и много. А поди ж ты…

— А?! Что?! — вскинулся возле него боевой товарищ Лацио. — Тревога?

— Нет, спи… Везунчик. Всё нормально, если не считать дождь.

Тщательно выделанные и специальным способом пропитанные козлиные шкуры без труда справлялись с обрушившимися с неба потоками воды. Струи, охватив крутые натянутые бока палаток, стекали наземь и уносились мутными ручейками по предусмотрительно выкопанным в почве отводным каналам.

Тиций сноровисто ухватил кожаную накидку, позабытую им в палатке, и выбежал под ливень. Трое постовых, ненадолго оставленных им, делали вид, что не замечали его отсутствия.

Он занял своё место у внешнего лагерного вала, обнесённого частоколом.