— Мне представляется, что всего им знать не надо, — высказал Станислав Гагарин. — Нагрузка на психику… Пусть живут легче.

— Видимо, вы правы, — согласился Вечный Жид. — Так и порешим, товарищ писатель.

II

Часовой, едва ощутимо растворенный мглою, н е о п р е д е л е н н о маячил у противоположной вагонной двери.

Сейчас он повернется, прислушается, а затем сторожко двинется в тот вагонный конец, за которым прячется Станислав Гагарин.

Писатель спокойно ждал обреченного часового, перебирая в руках эластичный шнурок, с помощью которого он уже отправил на тот свет двух охранников.

Вообще, шнурок этот в уверенных и ловких руках был надежным оружием. Годился для подобных целей и узкий брючный ремешок, вроде того, каковым Станислав Гагарин н е й т р а л и з о в а л боевика в БТР, когда они с товарищем Сталиным должны были уйти от преследователей, захвативших их самолет на маршруте Москва-Тбилиси.

____________________

Внимание!!! Об этом подробно рассказывается в фантастическом романе «Вторжение»! Его только что выпустило вновь книгоиздательское Товарищество Станислава Гагарина. Заказать обалденный роман можно по адресу: 143 000, Московская область, Одинцово-10, а/я 31. Высылается двухтомный шедевр современной литературы наложенным платежом.

____________________

С тех пор Станислав Гагарин никогда не расставался с надежным шнурком, готовый применить его при первой же необходимости.

Конечно, у писателя были всегда при себе и другие средства защиты и нападения, но безобидный с виду шнурок сочинитель ценил больше всего. Им, кстати говоря, и руки противнику можно связать. Но лучше и эффективнее всего — сзади на горло…

Раз! Резко стянул, не давая опомниться очередному к о з л у — и пожалуйте бриться… Уноси готовенького!

«И никакие тебе ни Джон Локк не помогут, ни пресловутая его с и л а  м н е н и я, прилагая которую рассудок допускает, что представления согласны между собою или противоречат друг другу, — любил порассуждать по поводу любимого им метода снятия часовых, да и в иных целях подобный способ годился… Затянул шнурок — и никакой тебе альтернативы! Финита ля комедия? Финита!»

Часовой повернулся и довольно долго стоял, прислушиваясь.

Слишком долго стоял.

Сочинитель не то чтобы з а м а н д р а ж и л, но зуд нетерпения поселился в его ладонях, на которых покоился безальтернативный шнурок.

Психологически не должен был часовой так долго выжидать, если, конечно, слух его не воспринял некие посторонние звуки.

«Спокойно, Папа Стив, спокойно, — сказал себе Станислав Гагарин. — Время еще есть… В двух случаях ты оказался молодцом, справишься и в третий…»

Часовой неуверенно шагнул в его сторону и вновь замер, как бы растворившись в запеленавшей человека ночной мгле, на мгновение писатель даже видеть его перестал. Но председатель Товарищества этому не удивился, знал, что в Час Быка подобные штучки-дрючки, оптические фокусы имеют место быть.

Наконец, часовой успокоился и с автоматом наизготовку медленно двинулся вдоль вагона.

Это был третий часовой в сегодняшней жизни Станислава Гагарина.

Два других, в Луховицах и в подмосковных Подлипках, были уничтожены им без проблем. Шнурок на горло, резкий рывок, сдавленный хрип… А затем — для контроля! — длинный узкий нож в сердце.