23–20. Еще поработал, теперь уже на «Отечество» или на ТСГ — Товарищество Станислава Гагарина. Анализировал объявления в «КО». Есть кое-что… Буду укладываться.

21 апреля, вторник.

19–00. Кажется, я нашел тему, становую жилу нового романа «Вечный Жид». Коротко она звучит так: как выжить и сохранить лицо. Выжить и остаться верным тем этическим нормам, кои ты исповедовал прежде. Вот и всё. Это озарило меня, когда читал предисловие к книге Гримайля «Цицерон». — Какой хреновый грифель! — Эпоха Цицерона напоминает нынешний бордель, но вряд ли мне стоит лично дергаться по мелочам.

В конце концов, моя задача перенести события на бумагу, отразить их в художественном произведении, дать событиям собственную, пусть и субъективную оценку, оставить след в литературе, свидетельство того уровня культуры, который сложился на данном витке Истории.

Таким образом, будем считать, что роман «Вечный Жид» начался между 18 и 19 часами 21 апреля, во вторник, в писательской больнице на Каширке.

И как пишет автор вступительной статьи, профессор Георгий Степанович Кнабе, его ввести в роман, он же и переводчик: если одной из важнейших целей государства, социальной группы или личности является выживание и самоутверждение, то в какой мере согласуется реализация этих целей с верностью нравственным нормам?

Следование этим нормам предполагает, если надо, отказ от успеха и выгод. Только никакое развитое общество и никакой живущий в нем человек не могут также не стремиться обеспечить себе успех и выгоды.

Руссо: Если полагать цель жизни в успехе, то гораздо естественнее быть подлецом, чем порядочным человеком.

Так ли это? Может быть, объединить два императива?

Цицерон пытался сие совершить — потому и сделать его одним из героев романа.

19–15. Начал набрасывать кое-какие фразы, диалог с Агасфером. Итак можно зафиксировать: процесс пошел…

19–20. Начну с того дня, когда сие сформулировал, т. е. с сегодняшнего.

19–26. Первая фраза романа: Он заметил за собою слежку за два дня до того, как начал писать этот роман. Ну как? Вроде ничего, но что-то меня не устраивает.

22–05. Ходил мерить давление — 130 на 70. Фантастика!

Делаю заметки к роману. Дело потихоньку идет.

22–28. Что-то меня вроде как подташнивает… Отчего? Ел я давно… От яблока? Лекарства?

Молодой доктор Александр Леонидович принес мне некую французскую фуйню. Я принял полтаблетки еще днем… Начал принимать трентал.

27 апреля, понедельник.

17–50. Вот и поужинал. Утром приехал из дома, где проводил Пасху, привёз сохранившуюся верстку «Вторжения» — 2-ю часть. 100 страниц вычитал дома и отдал Ирине, а остальное читаю вот здесь. Пока суть да дело — изготовлю еще один экземпляр романа. Надо пристраивать его в с ю д у.

Пасмурно, холодно, мерзко на улице. Но пройдусь, двигаться-то надо. Пока читаю «Вторжение», надеюсь, что оно вдохновит меня на «Вечного Жида», который, увы, застопорился…

23–15. Сделал еще две полосы романа. Часа полтора гулял, звонил… Новости, увы, неутешительные. Российский арбитраж вернул дело на новое рассмотрение. Теперь ждать 13 мая. Корнеев был у областного арбитра, тот заверил, что снова продублирует решение, но опять затяжка по времени. Надо что-то делать…

13-го, если дело решится в нашу пользу, ставим безоговорочно охрану, не дожидаясь отведенных пяти дней на раздумывание. Известно, о чем будут раздумывать эти бандиты.