– Давай начнем хотя бы с этого: тот роскошный белый дом на холме – кому он принадлежит?

 – Разве не Норману?

 – Он принадлежит Тиму. – Пенни ткнула пальцем в смущенного владельца столь внушительной недвижимости, выглядевшего в этот момент, надо сказать, несколько глуповато. – Дом, этот пижонский автомобиль и около двух миллионов долларов. А в свой восемнадцатый день рожденья, уже в следующем месяце, Тим получит все в свое полное распоряжение.

 – Погоди, – прервала Эллен. – Никто не позволит восемнадцатилетнему мальчишке...

 – Распоряжаться состоянием? Я знаю, большинству людей это представляется невозможным. Тебе, например.

 Но мать Тима была другой. Неужели тебе ни разу не пришло в голову поинтересоваться, откуда у Нормана деньги? Мать Тима принадлежала к семейству Пибоди – тех самых, «мясных королей». В восемнадцать лет она сбежала из дому с будущим отцом Тима и вышла за него замуж. Это был один из тех сумасбродных браков, которым все обычно предрекают недолговечность, но в данном случае «ясновидцы» ошибались. Его мать просто терпеть не могла светских условностей, и уединенная жизнь в лесу, среди живой природы, пришлась ей по душе. И она говорила, что в восемнадцать лет была уже достаточно здравомыслящей личностью, чтобы самой определить собственную судьбу, и рассчитывала, что Тим будет таким же.

 – Откуда ты все это знаешь? – недоверчиво спросила Эллен.

 – Когда она погибла, мне было уже десять, – тихо ответил Тим. Его голос звучал глубоко и проникновенно. – И она всегда разговаривала со мной, как со взрослым. Отец – тоже. Он был замечательным. А потом, так неожиданно... – Лицо его исказилось болью. Он беспомощным жестом поднял руку, как будто защищаясь от воспоминания, и чуть не выронил при этом кошку. Рассерженная Иштар укусила его. Тим опустил ее на пол и продолжил:

 – Адвокаты сказали, что Нормана назначили моим опекуном. Правда, он никогда мне особенно не нравился – мы не очень-то находили общий язык. Он всегда разговаривал таким тоном... типа «ну-ну, малыш», если вы понимаете, о чем я. Как будто хотел погладить меня по голове, но боялся, что запачкает руку. Но, в общем, он не был злым – просто не умел обращаться с детьми.

 – Ладно, продолжим, – вмешалась Пенни. – Имей в виду, я могу доказать все, что собираюсь сейчас тебе выложить. Итак, ты согласна с первым пунктом?

 – Согласна, – слабым голосом ответила Эллен. Полемический азарт дочери напомнил ей о тех жарких дебатах у камина, когда они все собирались по вечерам в своем прежнем доме в Бетесде, и Пенни схватывалась сразу со всеми тремя двоюродными братьями, а Джек, в зависимости от настроения, поддерживал обе стороны поочередно.

 – Отлично. Следующий тезис – повторяю, я все могу доказать, – Тим никогда не наблюдался у психиатра и не был пациентом доктора Абрахамсона.

 – Но ведь Норман... – Гримаса, искривившая оба юных лица, не позволила ей договорить. – Откуда ты знаешь?

 – Полагаю, свидетельства Тима тебе будет достаточно. А как насчет свидетельства доктора Бишопа?

 – Пенни, но ты же не... Каким образом тебе это удалось?

 – Я наплела ему кучу всякой чепухи, – сухо ответила Пенни. – О тебе. Он ведь очень хорошо к тебе относится, мамуля. Конечно, сначала он немного посопротивлялся, но потом все-таки согласился навести справки. Тим никогда в жизни не был на приеме ни у одного врача федерального округа Колумбия. По крайней мере, ни у одного, известного доктору Бишопу.