Вернувшись, Эллен обнаружила, что ее гость, скрестив ноги, сидит на полу среди разбросанных томов Диккенса. При ее появлении он легко вскочил и поспешил принять у нее поднос. «Интересно, сколько ему лет? – подумала Эллен. – Двигается он как мальчишка...»

 Когда выяснилось, что они с Норманом любят одних и тех же авторов, симпатия Эллен возросла еще больше. К моменту расставания они уже перешли на «ты».

 – Я не собирался засиживаться, – чистосердечно признался Норман. – Ты уверена, что тебе не нужно помочь с посудой?

 – Спасибо, сама прекрасно управлюсь. Но я рада твоему приходу. Приятно сознавать, что поблизости есть живая душа.

 – Если понадоблюсь, звони в любой час дня или ночи. Но здесь тебе нечего бояться, – добавил он уверенно. – Уже двести лет в этих краях не совершалось серьезных преступлений.

 «Странно, – подумала Эллен. – Зачем бы ему уточнять срок? Или он хочет сказать, что два столетия назад... Но ведь Мэри Баумгартнер жила еще на пятьдесят лет раньше...»

 Прежде чем она открыла рот, так и не решив, развивать эту тему или нет, собаки на веранде взорвались яростным лаем.

 Норман нахмурился.

 – Кто-то идет. Ты ждешь гостей?

 – Нет. Наверное, почуяли Иштар. Но ведь они не нападут на кошку, правда?

 – У тебя есть кошка? – В голосе Нормана зазвучали странные нотки.

 Любители кошек утверждают, что эти непостижимые создания обладают сверхчувственным восприятием. Эл-лен не раз убеждалась, что Иштар наделена способностью возникать буквально из воздуха при любом упоминании ее имени. Вот и теперь, появившись в дверях, она величаво шествовала через гостиную, грациозно помахивая поднятым хвостом. Вместо того, чтобы по обыкновению замереть при виде незнакомца, она неуклонно надвигалась на Нормана, не сводя с него немигающих голубых глаз. К удивлению Эллен, он попятился. В лице его не осталось ни кровинки.

 – О, прости, пожалуйста, – воскликнула она, поспешно хватая кошку. – Я совсем забыла, что некоторые не выносят...

 Истошно мяукая, Иштар корчилась у нее в руках, но эти отчаянные вопли не смягчили Эллен. Заперев обиженное животное в подвале, она вернулась в гостиную под аккомпанемент хриплых жалоб, доносящихся из-за закрытой двери.

 Норман, все еще бледный, вытирал испарину со лба.

 – Глупо, правда? – спросил он с кривой усмешкой. – Нет, ради Бога, Эллен, не извиняйся, от этого я только почувствую себя еще большим идиотом. Но я не в состоянии справиться с этой дурацкой фобией. Мой врач утверждает, что более тяжелого случая он не встречал.

 – О, дорогой, мне так жаль, – с состраданием произнесла Эллен. – Но, надеюсь, это не означает, что ты больше никогда не придешь ко мне в гости?

 – Нет-нет, это не обычная аллергия. У меня нет отрицательной реакции на шерсть или запах. Меня вообще не беспокоит сознание того, что кошка в доме, лишь бы не видеть ее или... или не дотрагиваться. – По его лицу пробежала мучительная судорога, и, справившись с приступом отвращения, Норман виновато улыбнулся. – Видишь! Сама мысль об этом вызывает у меня мурашки. Жаль, что я так нелепо отплатил тебе за гостеприимство. Теперь твоя очередь навестить меня – и не потому, что я трус, а просто мне хочется похвастаться своей библиотекой и скромной коллекцией старинных безделушек. Как насчет того, чтобы пообедать у меня прямо завтра? Я за тобой заеду.

 – С удовольствием, конечно, – сказала Эллен, провожая его до дверей, – но ты не обязан.