Устойчивый темп Ала дрогнул, и я остановилась посреди запутанного поля для крикета.

— Рейчел, ты не сможешь переместить эльфийское проклятие. Лучшее, на что ты можешь надеяться, это пережить его. Но это не имеет значения. Ты должна идти теперь, когда мы готовимся.

— Готовитесь к чему? Я не уйду без Трента, чтобы сделать это в одиночку. Мы можем это сделать, если остальные помогут, — обвинила я, довольная, что нас нельзя было услышать из хижины Трента.

Ал потянулся к моей руке, но отступил, прежде чем коснулся меня.

— Нет, мы не можем, — сказал он со зловещей уверенностью. — Трент слишком высоко оценил себя, и ты не выйдешь из этого живой, если свяжешь свою судьбу с его.

Я нахмурилась.

— Я не знала, что тебе не все равно.

Огонь взорвался по моей щеке, и я споткнулась, отступая назад, прижимая руку к лицу и пошатываясь. Ал поймал меня за плечо и дернул, не давая упасть. Он ударил меня?

— Не играй со мной, — прошептал Ал. — Попытка переместить эльфийское проклятие убьет тебя!

Он ударил меня!

— Эй! — воскликнула я, почти пугаясь. Он ударил меня, потому что я использовала его боль, чтобы сделать больно ему. — Ты ушел от меня. Ты больше не имеешь никакого права голоса в том, что я делаю, и если ты снова меня ударишь, я ударю тебя в ответ!

Ал отпустил меня. Я напряглась, но он отвернулся и сгорбился, когда подошел к цементной скамье. Я даже не знала, что она была там, потому что она была скрыта виноградной лозой. С опушенной головой Ал махнул рукой, убрав в сторону виноградные лозы, очищая место, чтобы сесть. Донесся запах потревоженных роз — последняя претензия на красоту, прежде чем осенний холод заберет лепестки.

Он выглядел сломанным, когда сидел там с локтями на коленях и глядя ни на что. Моя щека пульсировала, а чувство вины росло. Я заслужила пощечину. Использовать его собственную боль против него самого было жестоко.

— Нам нужна твоя помощь, — сказала я, и он посмотрел на меня из-под полуопущенных бровей. Я прошаркала ботинками через перегной, чтобы найти мощеную дорожку, когда подошла ближе. Здесь чистили пару раз, а патио постоянно, и я подошла, чтобы сесть на сломанную статую. Выглядело так, будто это мог быть колдовской сад, но впрочем, и не очень солнечный.

— Почему тебя волнуют души немертвых? Демоны? Я?

В его последнем слове слышалась болезненная уязвимость, и я попыталась найти более удобное положение.

— Потому что все заслуживают шанса исправить свои ошибки. — Мои бегающие глазки вернулись, чтобы найти его сидящим среди роз. — Я должна знать.

— Ты не исправишь это, — сказал он. — Эльфы созданы для разрушения. Нашего разрушения. Немертвые души были приманкой и путем. Устранение старых немертвых — это премия, но после них будем мы. Мы не могли разбить их, когда нас было сорок тысяч. Теперь же нас четыреста тринадцать.

Он опустил голову, и я нахмурилась. Четыреста тринадцать? Всегда казалось, что их больше, но возможно это было из-за фамилиаров, которыми были заполнены магазины и лавки.

— Трент на нашей стороне, — сказала я, и Ал тяжело вздохнул.

— Этого не может быть, — сказал он торжественно. — Пойдем со мной. Мы создаем стену.

— Стену, — категорично сказала я.

Ал опустил плечи, это выдало его презрение к их собственной трусости, но он сжал челюсти.

— Стену, чтобы нас не засосало обратно, когда они разрушат линии.

— Стену, — повторила я, и он обнажил зубы на меня, смеющую назвать их трусами. — Ал, стены — тюрьмы.