— Вперед, — прошептала я, таща его. — Мы должны войти в линию.

— А я думал, что пресса была плохой, — пробормотал Трен, когда он побежал рядом со мной.

— Что линия делает там? Я думал, что ее хвост был в воде.

Я вспыхнула, глядя на Дженкса.

— Я случайно переместила ее.

— Ты переместила ее? Как?

— Случайно, — повторила я, не желая говорить об этом. — Нина! — закричала я. — Если ты идешь с нами, то пошевеливайся!

Мягкое прикосновение травы стало твердым ударом бетона, и я повернулась, когда тепло линии полилось по мне каскадом. Трент со скольжением остановился около меня, глаза светились, а улыбка поднимала уголки губ. Нина была медленнее, пятясь назад, когда она впивалась взглядом в вампиров, бегущих, чтобы медленно остановиться перед нами. Бис уселся на статую Ромула и Рема. На мосту вспыхнула определенная борьба, но некоторые пробирались через мелкий водоем, чтобы присоединиться к тем, кто бежал вокруг него.

— Не делай этого, Морган, — угрожал вампир, выбираясь из зловонного пруда.

Подъезжало больше автомобилей, разворачивающихся, чтобы осветить шумную ссору своими фарами. Это либо попадет в международные новости, либо будет похоронено так глубоко, что потерянная собака добилась бы в поисках большего успеха. Нервничая, я посмотрела направо от меня на Трента, потом налево, на Нину, ее глаза были обеспокоенно черными. Я отбросила внезапный страх, что она могла предать нас всех. Мы были в линии. Вампиры отступили назад на безопасные восемь футов, но это долго не продлится. Мне было все равно, убьет ли их возвращение их душ или нет.

— Ты можешь добраться туда самостоятельно? — прошептала я Тренту, и он кивнул. Он смещал реальности прежде, и это все, что он должен был сделать — это не прорубить новую линию. — Хорошо. Бис — на тебе Дженкс. Я возьму Нину. Сейчас!

— Что? Подожди! — прокричала Нина, когда я схватила ее за руку и переместила ее ауру к линии.

— Нет! — Услышала я, когда кто-то завопил, но было слишком поздно, и их крик негодования поднялся, отраженный, и исчез. Отвратительный запах жженного янтаря наполнил меня при следующем дыхании.

— Отпусти! — воскликнула Нина, пинаясь, и Трент закашлялся. Мы сделали это.

Прикрывая лицо рукой, Нина прищурено смотрела в темную ночь, когда песчаный ветер поднимал ее волосы. Бис сгорбился на скале, а Дженкс влетел в мои волосы, бормоча о моче пикси и кровавых маргаритках. Свет был тусклым и красным, и он поместил все в нереальный туман, когда отражал начало ночного неба. Подпалины от нашей прошлой борьбы были похожи на раны.

Трент развернулся, и камни зазвенели, мой пульс гремел от пылающих глаз, всматривающихся в нас из темноты. Вторая пара глаз присоединилась к первой. Они уже нашли нас?

— О, так намного лучше! — брюзжал Дженкс около моего уха. — Боже, у меня займет вечность, чтобы убрать вонь из моей одежды. Напомни мне снова, почему я хотел пойти?

Немедленно Трент опустился на колени и использовал свои руки, чтобы разгладить место, чтобы разложить заклинание. Раздался еще звук движущихся камней, и Нина развернулась, ее глаза стали черными. Взрыв гнева, который она показала с вампирами, ушел. Это был отстойный способ жить, никогда не зная, было ли то, что ты чувствовал, реально, и ты мог поддержать свои слова или оказаться пришпиленным к полу с кем-то более сильным у своей шеи.

— О. Да. Верно, — проворчал Дженкс.