— Я должен помочь, — заявил Уит и поспешил к несчастному созданию.

Но в этот момент маленькая фигурка вскочила и с ведром в руках снова понеслась к нам. Я не могла понять, мальчик это или девочка, но перед нами явно был ребенок — вероятно, лет на пять-шесть младше меня. На волосах малыша и на рваной майке виднелись следы крови. Мы отодвинулись в сторону, и он (или она) пронесся мимо нас, а потом рухнул на грязный пол, свернулся калачиком у стены: голова и плечи его тряслись.

Ведро, выпавшее из рук ребенка, когда он споткнулся, было теперь совершенно пустым. Адские псы съели и выпили все, ради чего малыш рисковал жизнью.

Беззвучно плача, кроха схватила пустое ведро и на четвереньках поползла по коридору, к двойным дверям, после чего исчезла за ними.

Мы с Уитом наблюдали за ней молча, пораженные. Матрона лишь посмотрела на свои часы.

— Семьдесят секунд, — сообщила она. — Тик-так.

ГЛАВА 30

Уит

Вы когда-нибудь пытались думать громко? Это кажется странным. Но когда слышишь вокруг себя рычание и клацанье челюстей, выбирать не приходится.

Я мысленно кричал, пытаясь заглушить звуки, и стрелой несся по коридору: «Веди себя так, будто участвуешь в забеге на триста метров — в районном соревновании. Беги, беги, беги!»

— А-а-а-а! — Я подвернул ногу, но тут же вскочил и побежал дальше.

«Не в районном соревновании, — подумал я, — а в чемпионате мира».

— Победа, победа, победа! — орал я в беспамятстве, надеясь, что мне никогда не придется объяснять Уисти: это же слово я, словно молитву, повторял во время соревнований, чтобы поддерживать в себе боевой дух и быть тем типичным американским мальчиком, какого, как мне казалось, все хотели во мне видеть.

Во время гонки с препятствиями среди бешеных псов это звучало довольно жалко, но все-таки работало. Каким-то образом мне удалось добежать до конца коридора так, что они успели укусить меня всего раз или два. Я обернулся, показал Уисти поднятые вверх большие пальцы обеих рук и устремился к двери.

Отворив ее, я замер словно громом пораженный.

Внутри было очень темно. Казалось, комната пуста. Это Матрона такую ловушку придумала? Если так, у нее получилось. Продолжайте в том же духе, Матрона.

В тот момент я чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо. Я подозревал, что из мрака на меня может наброситься бешеный пес или волк и вцепиться в лицо.

Казалось, прошла вечность, прежде чем глаза привыкли к темноте, но в конце концов я разглядел у стены два каких-то корыта. То есть, получается, Матрона не солгала. Забавно. Я бросился к ним, наскоро наполняя ведра похожей на грязь кашей и теплой водой.

Я настолько хорошо себя чувствовал, что окунул лицо в солоноватую жидкость и сделал большой глоток. Когда голова моя оказалась под водой, я ощутил прилив энергии.

Прижимая ведра к груди, я выскочил из комнаты и понесся по коридору туда, где стояла моя сестра: она прыгала там, словно спятивший чирлидер.

— Хорошие адские песики! — доносился до меня ее голос сквозь кошмарный лай. — Милые маленькие адские песики, пропустите его, пожалуйста. Давай, Уит, беги!

В это мгновение я почувствовал, как челюсти зверя сомкнулись на моих штанах.

Я ударился о стену, но сохранил присутствие духа: «Победа! Победа! Победа» — и снова побежал сквозь рев и рык.

Увидев перед собой лицо Уисти, я напрягся и преодолел последние несколько шагов. Я буквально влетел в ее объятия, и она крепко сжала меня.

— Ты великолепен! — с восторгом произнесла она. — Ты отлично держался, Уит.

К нам шагала Матрона, держа электрошокер на уровне глаз.