Целитель вернулся с мисками похлебки и кружками эля. Он подождал, пока гости не начали есть, затем сел рядом с ними. Он был утомлен и взволнован, что было вполне естественно. Странник не чувствовал в нем никакого притворства или злого умысла; целитель был хорошим человеком.

Целитель поинтересовался, трудной ли была дорога, и они непринужденно побеседовали за ужином. Дождь за окном усиливался, все сильнее барабанил по крыше и оконным стеклам. Огни в окнах соседних домов расплывались в мокром стекле.

— Дорн, тот человек… Он с кем–нибудь общался? — спросил, наконец, Странник.

Целитель помотал головой:

— Ни с кем.

— К нему кто–нибудь приходил, пусть даже ненадолго?

— Никто не приходил.

— Перед самой смертью его состояние как–то изменилось?

Целитель подумал:

— Может быть, мне это только показалось, но у него после смерти был умиротворенный вид. — Он пожал плечами. — Смерть — ведь это своего рода избавление от страданий, а этот человек очень страдал.

Странник немного помолчал. В очаге потрескивали горящие поленья.

— За последние два дня в поселке кто–нибудь умирал, скажем так, неожиданно?

Целитель удивленно посмотрел на него:

— Вообще–то, да. Один мой санитар. Его нашли мертвым недалеко от поселка. Укус змеи, очень ядовитой, очень редкой в наших местах. Такие водятся скорее в Диких Дебрях.

Странник отставил в сторону миску с кружкой и встал.

— Не покажешь помещение, где он умер? — спросил он целителя. — Предд, ужинай пока без меня. Я доем позже.

Он прошел следом за Дорном в одно из помещений, находившихся в задней части здания. Войдя в него, он сказал, что здесь быстро все сделает один и что Дорн может вернуться к Предду и составить ему компанию. Целитель хотел зажечь свечи на стенах, но Странник возразил, сказав, что для его целей темнота подходит больше.

Оставшись один, он встал посредине и стал вслушиваться в шум дождя и всматриваться в движение теней. Через некоторое время он закрыл глаза и стал нюхать воздух. Он пытался слиться с окружением. Он успокоил мысли и расслабил тело. В дальнем конце коридора слышались голоса. Он тщательно отключился от них.

Время шло. Друид начал постепенно чувствовать то, что искал: остатки сильного волшебства, к которому прибегли здесь не так давно. Доходили до него эти частицы по–разному. Некоторые — в виде очень тихих звуков, некоторые — в виде световых всполохов, которые он видел, несмотря на то, что веки его были сомкнуты, а некоторые — в виде запахов. Фрагментов было мало, и из них нельзя было сложить цельную картину, но к определенным выводам прийти было можно.

Довольный тем, что нашел, он, наконец, открыл глаза. Следы волшебства никогда не скрыть от того, кто знает, что искать. Что–то всегда остается.

Он вернулся в зал, где сидели Предд и Дорн.

— Не проведешь меня в морг? — спросил он у целителя. — Мне надо посмотреть на тело того эльфа.

Целитель согласился проводить туда друида, но предупредил, что морг расположен довольно далеко от госпиталя.

— В такую погоду из дома выйти страшно.

— Пойду один, — сказал Странник. — Просто объясни дорогу.

Друид завернулся в свой сырой плащ и вышел за дверь. Следуя объяснениям целителя, он обогнул дом, от крыльца прошел под навесом веранды, затем вдоль стены и лишь после этого нырнул под дождь. Лес начинался в двадцати ярдах от госпиталя, а до морга надо было пройти еще сотню. Пригнув голову от дождя и низких ветвей, Странник направился по тропинке, протоптанной целителем и его санитарами. Издали доносились раскаты грома, и меж мокрых ветвей свистел сильный морской ветер.