— Это другое дело, — сказал Бек.

— Нет, не другое. — Квентин рассмеялся, оперся на локти и вытянул ноги. — Все то же самое. Можно прожить всю жизнь, волнуясь из–за того, что чего–то не знаешь, или признать, что всего знать невозможно, и успокоиться. Неизвестное ведь не мешает, Бек. А вот волноваться вредно.

Бек удивленно на него посмотрел:

— Совершенно с тобой не согласен. То, что неизвестно, может причинить огромный вред.

— Ладно, подойду к вопросу иначе. — Квентин допил свой эль и снова сел прямо. — Можно ли чего–то добиться, волнуясь из–за тайн, которых, может быть, и нет? Особенно когда даже не можешь определить, в чем, собственно, тайна.

— Понимаю, — вздохнул Бек. — Но я все равно готов к тому, что нас может поджидать какая–нибудь гадость. По крайней мере, готов к тому, что, по моему мнению, может случиться с нами в пути. И я буду внимательно следить за Странником, чтобы из–за его недомолвок и туманных фраз мы не оказались застигнуты врасплох.

— Прекрасно. Ты начеку, и тебя не надуют. Но меня тоже не надуют, можешь быть уверен, хоть я и не волнуюсь по этому поводу, как ты. — Квентин посмотрел на темное небо, где в этот момент как раз промелькнула падающая звезда. — Но, Бек, нельзя быть готовым ко всему, и иногда тебя все равно надувают. Что бы ты ни делал, как бы ты ни старался, иногда твоих усилий недостаточно.

Бек посмотрел на него и промолчал. «Квентин прав», — подумал он, но выводы, которые следовали из его слов, совсем не утешали.

В эту ночь не мешали ни дождь, ни холод. Небо было чистым, воздух теплым, Бек спал без сновидений и не ворочался. Но, несмотря на это, он вдруг проснулся среди ночи, полный какой–то тревоги. Костер догорел, и на его месте лежала кучка холодной золы. Рядом с Беком, завернувшись в одеяло, храпел Квентин. Бек не знал, сколько он уже проспал, но луна уже зашла, и в лесу было темно и тихо.

Сам не зная почему, Бек поднялся и осторожно огляделся по сторонам, стараясь определить причину своей тревоги. На первый взгляд для беспокойства не было никакой причины. Он надел на себя плащ, закутался в него, на случай если вдруг подует прохладный ветер, и пошел вниз к Серебряной реке. Река разлилась от весенних дождей и тающего снега в Рунных горах, но в эту ночь она текла плавно, и поверхность ее была чиста. Бек остановился у воды. Какая–то ночная птица низко пролетела и тотчас скрылась в лесу. Бек вздрогнул от неожиданности. Он внимательно разглядывал мерцающую поверхность воды, искал то, что его беспокоило, затем перевел взгляд на дальний берег. Нигде ничего. Он глубоко вздохнул. Наверное, просто показалось.

Он уже собирался вернуться обратно, как вдруг увидел свет. Вначале что–то просто мелькнуло, словно в лесу на другой стороне реки вспыхнула искра. Он удивленно смотрел на то, как она разгорелась ярче, потом погасла, снова появилась и продолжила гореть. Свет, слегка покачиваясь, приближался к реке, плавно выплыл из леса, по воздуху перелетел через реку и остановился всего в нескольких ярдах от Бека.

Он так ярко блеснул в глаза, что Бек зажмурился. Когда он открыл глаза, перед ним стояла девочка, и свет шел от предмета у нее в руке. Беку она показалась знакомой, но он не мог ее вспомнить.