И никто меня не упрекнет, что накрошил в постель, что не помыл ложки-плошки, что выпил больше, чем нужно, и не по расписанию. И не благородное сухое вино из далекой Франции, а русскую самопальную водку, которая проникает даже в кость, после чего можно выпасть с пятого этажа без ущерба для здоровья – сам читал о таком случае.

– Дык, это… – Зосима поискал что-то глазами.

– А не рано ли? – пронял я, о чем говорит его ищущий взгляд.

– Нам, пенсионерам, все равно, – с подковыркой ответил Зосима.

Нам! Чертов дед! Да я по сравнению с ним сущий младенец. Интересно, на что это он намекает?

– И то верно, – согласился я без лишних прений.

Посмотрим, что этот вредный старик дальше запоет…

Достав из холодильника остатки «городской», я разлил водку по рюмкам и сказал с сожалением:

– Маху мы с тобой дали…

– Ты о чем? – забеспокоился Зосима.

– Все о том же. Надо было, когда ездили на станцию, прикупить ящик беленькой. Эта бутылка, между прочим, последняя.

– И мне нужно бражку заводить, – мрачно сказал Зосима. – Весь самардык вышел. В избе шаром покати. Это все Кондратка. Неуемный в этом деле человек. Пьет, как моя кобыла воду. А главное – почти не пьянеет. И ты, кстати, мало привез. Поленился?

– Я же не Машка. Это она может полтонны тащить.

– Ну да… Чижело.

– Пей… страдалец. Не тяни время. У меня уже кишки марш играют.

Только сейчас, глядя на сковородку с мясом, густо пересыпанным луком, я понял, что зверски голоден. Еще бы – все содержимое моего желудка еще ночью благополучно пошло на корм озерной рыбе.

Мы ели в полном молчании, что само по себе удивительно. Обычно за обедом у нас всегда находится какая-нибудь злободневная тема, которую мы неторопливо обсасываем со всех сторон; а куда спешить?

Насытившись, я потянулся за сигаретами и спросил:

– А ты почему не рассказываешь о ночных призраках? Коськины уже отметились с утра пораньше.

– Что за призраки? – встревожился Зосима.

– Ты что, ничего не знаешь?

– Дык, это, я совсем не в курсе…

– Понял. Ты и вчера с Кондраткой гужевал.

– Ну… так получилось…

– А потом дрых без задних ног. Когда ты спишь, то тебя и с пушки не разбудишь.

– Так ведь здоровый сон – лучшее лекарство от всех немочей.

– Что верно, то верно… – Я вспомнил свои ночные приключения, и у меня снова мороз побежал по коже.

Теперь точно крепкий и здоровый сон надолго оставит мое бунгало. Такие стрессы даром не проходят. Уж я-то об этом знал. Несколько моих товарищей по оружию, возвратившись после выполнения одного экстремального задания, почти год лечились у психиатра.

Хорошо, что в тот момент я сидел сначала на гауптвахте за оскорбления вышестоящего начальства, а потом меня понизили в звании и на некоторое время отстранили от работы «в поле».

– Расскажи, что там случилось, – попросил сильно встревоженный Зосима.

– Не где-то там, – поправил я своего друга, – а здесь, у нас…

И я вкратце рассказал ему про свои ночные злоключения и о том, что мне поведали старики Коськины.

Зосима был сильно напуган. Он даже в лице изменился. Таким я еще его не видел.