Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить, как именно мы уходили из дома с матерью, но ничего не получалось, словно кто-то изъял эти воспоминания, оставив только пустоту и черную дымку. Перебирая детские воспоминания, я старался найти хоть что-нибудь, что натолкнуло бы память в нужное мне русло. А может быть, и не было никаких воспоминай? Что, если ребенок спал в это время или находился без сознания. Это бы многое объяснило.

— Дима, — позвал меня тоненький голос до крайности испуганного призрака. Я резко распахнул глаза и вскочил с места, направляясь на голос, выхватывая из ножен меч, хотя не слышал больше никаких посторонних звуков.

Миша находился возле дальней от входа стены библиотеки, возле которой так же располагался стеллаж с книгами. Он смотрел перед собой и пятился назад, пока не уперся спиной в стеллаж.

Проследив за его взглядом, я вложил меч в ножны и подошел вплотную к иссохшим человеческим телам, которые лежали на полу рядом с тем местом, где находился призрак. Их глаза были завязаны плотными полосками ткани, а сами они находились в неестественных позах, словно смерть настигла их внезапно. Один из трупов, судя по одежде, мужчина, лежал на полу с вытянутой рукой, буквально касаясь стеллажа с книгами. Две другие девушки, облаченные в одинаковую выцветшую форму горничных, сидели, прислонившись спинами соседнему шкафу.

— Ты что, трупов никогда не видел? — спросил я у Миши, присаживаясь на пол, чтобы осмотреть тела. — Они пролежали тут лет десять и никаких признаков жизни точно не подают.

— Почему у них завязаны глаза? — перевел он на меня испуганный взгляд и хотел, было, сделать шаг назад, но, затронув руку мужика ногой, потревожил останки. Из рукава пиджака трупа выбежал большой паук в направлении призрака. Тот охнул, отшатнулся и буквально вжался в полки с книгами. Секунда, и призрак исчез.

— Миша? — позвал я его, вытаскивая родовой кинжал.

Его не было слышно и видно. Я подошел вплотную к стеллажу, где он стоял и буквально ощупал каждый сантиметр, вынул книги, к которым он мог бы прикоснуться, отодвинул стеллаж и снова ощупал стену, активируя на всю мощность слух, зрение, обоняние и осязание. Я даже окропил стену и пол своей кровью, надеясь, что попаду на очередное заклинание, завязанное на крови. Но под руками находился только твердый камень, а за стеной не было слышно ни единого звука.

— Да куда же ты исчез, — проговорил я в пустоту и вернулся к выходу из библиотеки, садясь на стул.

Нужно успокоиться и мыслить здраво, хотя получалось довольно плохо, учитывая знания о том, чем занималась моя родня в свободное время. Устроить какие-нибудь ловушки для нечисти и призраков им труда бы точно не составило.

Так. Миша исчез, когда прикоснулся к стеллажу. Но я ощущаю под рукой только твердую поверхность. Еще я прекрасно знаю, что Миша призрак довольно своеобразный и не может проходить сквозь препятствия, летать сквозь стены и он, в принципе, взаимодействует с объектами, как вполне себе живое существо. А еще возле той стены лежали трупы, и их глаза были по какой-то причине завязаны. Причем, только глаза. Руки и ноги были вполне себе свободными. Может, именно в этом кроется разгадка.

Я вновь подошел к стене, переступая через книги, которые были разбросаны по всему полу и закрыл глаза. Приложив руки к твердой стене, я снова начал ощупывать стену, но ничего не происходило. С закрытыми глазами слух усилился автоматически, поэтому я смог различить шаги Сташковой, когда она подходила к дверям библиотеки.

— Эй, вы здесь? — прокричала баронесса, входя в помещение.

— Иди сюда, — крикнул я ей, все еще не открывая глаз.

Дом в очередной раз довольно ощутимо тряхнуло, раздался резкий скрежет, словно кто-то провел гвоздем по стеклу возле самого уха.