– Не-а, – Ламберт беззаботно помотал головой. – Надо по дальним пирсам пошариться, там вроде какие-то катерки стояли. А за во-он теми выгородками я даже гребную лодку видел.

– Нет там лодки, – донеслось из темноты. – Фильтраторы на закате увели.

Голос ведьмаки, конечно же, узнали.

– Ишь ты! – хмыкнул Ламберт с укоризной. – Подглядываешь? Выходи давай. Вот пальнули бы в череп не глядя, что тогда? Все едино мы тебя давным-давно заметили.

Возможно, Ламберт и заметил Валентину, все может быть. Геральт в принципе чувствовал, что в округе присутствуют живые, но не ожидал, что так близко.

– Давным-давно, ага, – ехидно сказала девчонка, выходя на свет. – А ничего, что я только-только пришла?

– Вот на подходе мы тебя и срисовали, – невозмутимо парировал Ламберт. – Топаешь громко. И сопишь. Чего нужно-то?

– Мне – ничего, – ответила Валентина. – А вам, кажется, нужно на тот берег.

– А есть идеи?

– Зачем идеи? – усмехнулась Валентина победно. – Есть катер.

– Ну веди, – Ламберт с готовностью сунул ноутбук в сумку и взялся за саквояж с остатками оборудования.

«Какая-то она уж больно шустрая для шестнадцатилетней, – подумал Геральт с неясной тревогой. – Даже для сироты».

– А диск-то, который мы в будочке оставили, тю-тю, – доверительно сообщила Валентина. – Я на двери замок хотела навесить, чтоб не сперли, а там уже пусто. Или это ваши забрали?

– Не наши, – сухо ответил Геральт и мысленно развил недавнюю мысль: «И она не только чересчур шустрая, но и неправдоподобно много знает. И вообще, ведет себя как тридцатилетняя, не моложе…»

Стоп! Ну конечно же!

Геральт резко выбросил руку, сцапал девчонку за шиворот и приподнял, одновременно разворачивая лицом к себе.

– Сколько тебе лет на самом деле? – жестко спросил он.

В тоне Геральта не содержалось угрозы. Но на заданный таким тоном вопрос невозможно было не ответить.

Девчонка молчала.

Ламберт, успевший оторваться на пяток шагов, давно остановился и с интересом взирал на происходящее. Со стороны он мог показаться более добрым, чем Геральт. Но если Геральт начинал действовать, смешно было надеяться на помощь Ламберта. Валентина это сразу поняла.

– Сколько. Тебе. Лет. А? – тихо и раздельно повторил вопрос Геральт.

Неожиданно девчонка всхлипнула, слабо дернулась, но не пытаясь освободиться, а как-то безнадежно и обреченно, словно рыбина в давно вытащенной на берег сети.

– Трид… Тридцать шесть…

Нечто подобное Геральт и заподозрил минуту назад.

– Погоди-погоди, – оживился Ламберт, переступив с ноги на ногу. – Тридцать шесть? Ты лонгер, что ли?

– Не знаю! – опять всхлипнула Валентина. – Наверное! Мать мне ничего не говорила…

Геральт тотчас разжал кулак, отпуская ворот комбинатской спецовки. Девушка-лонгер покачнулась, едва не потеряв равновесие, но все же устояла на ногах.

Сирота-лонгер. Не знающая, что она лонгер. А ведь это, шахнуш тодд, жесточайший пресс на психику… Ей пятнадцать, а выглядит она едва на десять, но при этом твердо знает, что она человек, а не долгоживущая эльфка или орка. У сверстниц давно грудь с попой округлились, и парни сверстниц с удовольствием по углам тискают, а она внешне остается ребенком. Ей двадцать, половина подруг (если у нее вообще есть подруги) уже замужем и детей нарожали, а она сама все еще ребенок, и особых сдвигов в сторону физического взросления незаметно. И только после двадцати пяти начинается то, что сведущие живые называют гормональным всплеском…

Н-да. Нужно быть очень сильной, чтобы все это выдержать и не сломаться.