|
И ты не изменишься. И никто не изменится. Только глупцам да зеленой молодежи слова добавляют храбрости. Вот возьмем тебя, к примеру. Слепому же видно, что на Матвеевском полигоне с тобой произошло что-то… нехорошее. И ты вознамерилась отомстить. А раз обратилась к ведьмаку, а не к какому-нибудь бандитскому отребью, значит, мстить ты решила машине. И в этом главная твоя ошибка. Улавливаешь?
– Нет. – Машинам мстить бесполезно. Они лишены эмоций и почти лишены короткой памяти. Мстить машине – все равно что мстить камню, о который ты расшибла ногу. – Ты не понимаешь, ведьмак, – зло произнесла Синтия. – Ты ничего не понимаешь! – Наоборот, дитя мое. Порой я жалею, что понимаю настолько много. – Не называй меня «дитя мое»! – резко выкрикнула Синтия, останавливаясь. На этот раз Геральт встал, будто дисциплинированный джип на светофоре. И медленно обернулся к полуорке. – Что-что? – переспросил он подчеркнуто спокойно. – Не смей называть меня «дитя»! Понял ты, ведьмачья рожа? – Упор лежа принять, – тихо скомандовал Геральт. Синтия вопросительно уставилась на него. – Я, кажется, кое-что скомандовал, воспитуемая. На первый раз за непонятливость санкций не последует. Но на дальнейшее уясни: любую мою команду следует выполнять быстро и не рассуждая. Даже если я скомандую шмякнуться рожей в дерьмо. А теперь – упор лежа принять! Синтия продолжала стоять посреди пустынной дороги. Глаза ее сверкали гневом. Бешенством. Ненавистью, внезапной, как летний ливень. А в следующее мгновение ведьмак вдруг непостижимым образом оказался рядом с нею. Пинок под колено, легкий тычок в бок – и вот уже полуорка лежит на асфальте лицом вниз. – Руки выпрямить! – ботинком Геральт заставил принять Синтию требуемую позу. – По счету «раз» сгибаешь руки. По счету «два» выпрямляешь. Раз! Полуорка, закусив губу, согнула руки в локтях. – Два! Выпрямила. – Раз! Согнула. – Два! Выпрямила. – Раз! Два! Раз! Два… Она оказалась крепче и упрямее, чем могло показаться сразу. Тридцать раз отжалась с некоторым усилием, но чувствовалось: если потребуется – еще десяток раз отожмется. – Встать! Синтия встала, тяжело дыша. Непослушная прядь волос выбилась из «конского хвоста» и упала на лицо. Глаза полуорки были чернее, чем обычно. – В следующий раз, – безжалостно заметил Геральт, – опираться будешь не на ладошки, а на кулаки. А через недельку будем учиться отжиматься только одной рукой. – Правой или левой? – с тихим бешенством в голосе уточнила Синтия. – Попеременно. Напоминаю, что в любой момент ты можешь все это прекратить и прервать обучение. – Хрен тебе! – Упор присев принять! Полуорка послушно опустилась на корточки, касаясь руками асфальта. Геральт секунду подумал и решил сменить упражнение. – Так! Просто сиди, без рук. По команде «раз» или «два» подпрыгиваешь, так чтобы ноги оторвались от асфальта, и одновременно делаешь ладонями хлопок над головой. Раз! Прыжок, хлопок. – Два! Прыжок, хлопок. – Раз! Два! Раз! Два… «Упрямая, – думал Геральт. – Дьявол, будь она мальчишкой – действительно мог бы выйти приличный ведьмак». – Встать! Синтия встала. Прическа ее совсем разлохматилась – на этот раз даже глаз рассмотреть не удалось. – Пока я тебя обучаю, забудь о том, что мне можно перечить или указывать. Подчинение и послушание. |
