Боярин испытывал к воеводе двоякое чувство: с одной стороны, он его понимал, жалел, а с другой — завидовал ему! Почему этот краснолицый, почти старик, обладает столь юной красавицей, Пракседой? Удивительные очи жены воеводы завладели сердцем боярина, как некогда красота Елены поразила Париса и склонила того к безумству. И в голову Баяну стали приходить греховные мысли. Жена Баяна, Ярина, с дочерью Благомирой были на вотчине, в Черниговском княжестве, он их уже не видел более двух лет, с тех пор как отправился в поход на Корсунь — ведь после похода он неотлучно находится при князе. На Горе у него имеется свой дом, двор. С женой они не венчаны, так как он до сих пор и не знает — приняла она христианство или пока нет. Поэтому если у него вдруг окажется другая жена, то епископ Анастас, привезенный князем из Корсуня, не будет особо противиться… И добыть Пракседу не так уж сложно — достаточно объявит!», что воевода оказался злостным язычником, хулил князя — черноризец Ираклий, сотник и другие подтвердят его слова. Ведь он только исполняет волю князя… И воинов при нем достаточно… А сына воеводы он воспитает как своего.

Боярин покрутил головой, стараясь отогнать нечестивые мысли, теснившиеся в его голове, прислушался к новому спору, возникшему за столом.

— Гусляры, скоморохи, русалии — это от беса! Они смущают народ, уводят от истинной веры к сатане! — кипел гневом черноризец, видно, отвечая на предложение хозяина.

— Не знаю тогда, чем вас развлечь, гости дорогие! — усмехнулся на гнев монаха воевода, уже полностью овладевший собой.

— Воевода, ты лучше покажи то, для чего здесь был поставлен. Покажи, на что способны твои отроки, которых ты обучаешь воинскому искусству.

— Хорошо, боярин, — после некоторого размышления согласился воевода. — Посвящение отрока Ореля в улофы, ульфхедиары, должно было состояться в зареве, а сейчас червен на исходе, но пусть будет по-твоему. — Он отдал какие-то распоряжения рядом сидящему старшине, который поспешно удалился.

Воевода с гостями последовал во внутренний двор, по дороге рассказывая о своих воинах.

— В варяжских дружинах, нанимаемых для походов в составе своего войска, великий князь Святослав сразу отметил воинов, которые бились со звериными тотемами: медведь, волк, кабан. Они сильно отличались от остальных воинов в бою, казалось, только смерть могла их остановить, да и жизнь в них крепко сидела. И тогда он решил, что нужно иметь своих воинов-зверей, и поручил узнать их тайну своим доверенным дружинникам, не жалея для этого злата-серебра. Долгих десять лет мне понадобилось, чтобы раскрыть их тайну, и удалось это мне одному из всех, кому доверили это дело. Тогда уже и князя Святослава не было в живых. Вернулся я на Русь с варяжской дружиной, которую нанял князь Владимир, чтобы сражаться со своим братом, князем Ярополком.

— Ярополком Окаянным, братоубийцей, — строго вставил боярин Баян.

— После я открылся великому князю Владимиру, и он дал мне этот посад для подготовки воинов, с которыми никто не может сравниться в бою.

— Так уж никто? — засомневался боярин.

— Никто. Ты это сейчас сам увидишь.

Они оказались во внутреннем дворе, где днем отроки практиковались в воинском мастерстве, — сейчас здесь было пусто. Все прошли в дальний угол, там раздавался звериный рык; боярин вздрогнул — он узнал рычание волка. Вскоре он увидел его — при свете факелов в сгустившейся темноте. Громадный зверь с налитыми кровью глазами злобно бегал за оградой, то всем весом своего тела пробуя ее крепость, то норовя перепрыгнуть.