|
Первая мысль была: «Землетрясение!» Второй не было, так как развалился угол сарая и часть крыши обрушилась, чуть не придавив Антона. В открывшийся пролом Антон выполз наружу. Шквальный огонь с двух штурмовых вертолетов буквально сметал постройки кишлака, уничтожая все вокруг. В следующий момент в сарай, из которого он только что выбрался, попал реактивный снаряд, звук взрыва больно ударил по барабанным перепонкам, оглушив, и все заволокло черным дымом. Припав к земле, широко открыв рот, ощущая постоянный звон в ушах, сквозь который пробивались лишь отзвуки разрывов, каждый раз болью отдаваясь в поврежденных барабанных перепонках, задыхаясь от гари и вони взрывчатых веществ, Антон непроизвольно дрожал, не в состоянии вынести эту какофонию и кошмар взрывов. Даже когда весь этот ужас закончился, Антон некоторое время лежал на земле, не слыша тишину, так как теперь стреляло, грохотало внутри него, в голове, словно продолжая начатое. С трудом приподнявшись, шатаясь, будто он шел по палубе корабля во время шторма, Антон направился к дому Абдуллы.
Кишлак превратился в руины. Неподалеку Антон увидел труп одного из душманов, взял лежащий возле него автомат, передернул затвор, убедился, что в магазине есть патроны, и продолжил путь. Во многих местах бушевал огонь, хотя и гореть было нечему, так как кругом были одни камни. Сладковатый, смрадный запах горящей плоти вызывал першение в горле. Кое-где среди развалин он замечал мертвые тела, изуродованные до такой степени, что нельзя было определить, это мужчина или женщина. Плохие предчувствия заполонили его душу, и он ускорил шаг. Неподалеку от дома, точнее, от того, что от него осталось, он увидел одного из телохранителей — тот был в состоянии шока, так как пулеметной очередью ему буквально отрезало ногу, которая, неестественно вывернутая, держалась лишь на кожице, а из разорванных мышц торчала розовая кость. На ходу, выстрелом в голову, Антон прекратил мучения раненого и обезопасил себя от всяких неожиданностей. Антон не верил в чудеса, как и в то, что после обстрела только один он остался в живых. Кто-нибудь должен был уцелеть, и этот «кто-нибудь» был врагом, которого необходимо уничтожить, иначе такая же участь постигнет его самого. Единственной, кого он хотел видеть живой и невредимой, была Фатима, а кого он больше всего не хотел встретить, — так это Азизуллу — очень хитрого, умелого и беспошадного врага. Внезапно он услышал женский плач и вскоре обнаружил абсолютно невредимую Фатиму, которая плакала и прижимала к груди голову погибшей Дильбар, старшей жены Абдуллы. Он оторвал Фатиму от мертвого тела, схватил за руку и потащил за собой прочь из дома, на ходу крича ей: — Здесь опасно! Надо убираться отсюда! Ты не бойся — я тебя в обиду не дам, но и Абдулле не отдам! Фатима упиралась» плакала, что-то в ответ кричала на своем языке, но Антон тащил упирающуюся девчонку прочь от разрушенного кишлака. Внезапно его словно обожгло под левой лопаткой, сделались ватными ноги и, падая, он заметил в руках у Фатимы окровавленный нож…
19. Киев. Весна. 2005 год
Антон пришел в себя и не сразу понял, где находится. Седая старушка с пронзительным взглядом расположилась в кресле напротив. Симпатичная девушка, сидевшая за столом, встревоженно всматривалась в него, и он не сразу вспомнил, что ее зовут Иванной. — Понимаю, что путешествие в прошлое было не из приятных, — произнесла старушка, и Антон вспомнил, что ее зовут Лариса Сигизмундовна. — Находясь в трансе, вы делились вслух своими воспоминаниями. Мы услышали все, или почти все. Возможно, некоторые детали вы вспомните позже. Вы довольны, что вспомнили забытое? — В моем прошлом не было ничего такого, ради чего его стоит помнить, — хмурясь, ответил Антон. — Я была не права, устроив этот сеанс по восстановлению памяти — многое лучше забыть и не вспоминать, — с раскаянием сказала Иванна, — Чувствую вину и хочу ее загладить. |
