– Не мучайтесь вы так. От слов не умирают. Вы ни в чём не виноваты, – сказала ему Ритина мама. Пожалела, хотя не следовало жалеть. – «Бог ему судья» – сказала мама Рите, когда за начальником закрылась дверь.

В отличие от своей двоюродной сестры, Женька не жалела никого. И сейчас, выпив лишнего (что бывало очень редко, ей ведь совсем нельзя пить, у неё пиелонефрит), Женька не смогла удержаться и сказала то, о чём думала. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке…

– Женька, Женька, – сквозь слёзы говорила ей Рита. – Я тебя всю жизнь любила. Думала, ты меня тоже любишь. А ты притворялась только, и ненавидела. Зачем же ездишь к нам, если я такая? Да потому что тебе удобно. Ведь удобно, да? Бесплатная гостиница, да? И накормят, и напоят, и спать положат, и денег не возьмут.

Риту уже трясло. И зачем Женька заговорила об отце, ей и так – больно вспоминать, а Женька ещё добавила. «Это из-за тебя отец умер». Добила.

Оглушительно хлопнув дверью своей комнаты, Рита в слезах бросилась на кровать. Но не тут-то было. – Дверь приоткрылась и в неё всунулась лохматая Женькина голова: «Да я уеду! Нужна ты мне больно. Любит она меня! Нужна мне твоя любовь, я к своим ехала, а у вас только переночевать хотела…Нужны вы мне больно! В Бужанинове переночую, у своих. У соседки ключ возьму и переночую, – бормотала Женька, срывая с вешалки пальто.

– Куда ж ты по темноте, на ночь глядя… Осталась бы, Жень, – робко попросила Вера Сергеевна.

– Да пусть едет – к своим. Раз мы чужие! Ей бы рот запечатать… Синкерам устроила! – с ненавистью сказала Рита.

– Это по-каковски она говорит? – переспросила Женька у сестры.

– Это по-ингушски – гулянье, посиделки у парней и девушек, – объяснила Вера Сергеевна.

– Она-то откуда знает? А ты откуда знаешь? – задохнулась Женька.

– Да парень был у неё, чеченец или ингуш, я толком не знаю. Потом поругались, он на своей женился. А теперь вот развёлся, снова к Ритке ходит. Любит он её… Ну и научил по-ихнему говорить, она умеет, а я так, понимаю немного.

– Любит, говоришь? Тогда поеду. Не ровён час заявится. Не могла парня нормального найти, с чечмеком связалась.

– Дверь показать, или сама найдёшь? – Рита вышла в коридор, смотрела с ненавистью. Такого она от Женьки не ожидала. – Если не заткнешься и не уйдёшь, я ему позвоню и скажу, как ты его назвала. Приедет, и ты ему это повторишь, – зло сказала Рита, глядя в Женькины испуганные глаза.

– Мам, накапай мне валерьянки – попросила она, когда за Женькой захлопнулась дверь. И задохнулась от слёз…

Пустота внутри

Не отвечая на вопрос, врач протянула ей стакан: «Это пустырник. Выпейте, вам надо успокоиться».

Пустырник действовал: охватившее Риту отчаянье сменилось тоской, на смену которой пришла пустота, поселилась внутри неё – тяжелая, давящая, не оставляющая надежды. «Разве пустота бывает тяжёлой?» – думала Рита. О Женьке она больше не думала. Женька навсегда осталась там, за бетонным забором.

Глава 12. Чему быть, того не миновать

Вкус яблок

Между тем электричка набрала скорость и ходко шла без остановок, со свистом проносясь мимо полустанков и платформ.