Между ним и мистером Ньюи шла какая-то вражда.
Со всем этим обществом Роу познакомился за очень жидким китайским чаем, которым гостей обносила суровая горничная.
– А чем занимаетесь вы, мистер Роу? – спросила миссис Беллэйрс.
– Да я… – сказал Роу, разглядывая ее поверх края чайной чашки и размышляя, что же тут собралось за общество, и никак не представляя хозяйку в роли преступницы, – я просто сижу и думаю.
Ответ был не только правдив, но и весьма уместен. Миссис Беллэйрс обрадовалась:
– Я буду звать вас «наш философ». У нас есть свой поэт, свой критик…
– А кто такой мистер Кост?
– Он из делового мира. Персона в Сити. Я зову его нашим человеком-загадкой. Мне иногда даже кажется, что от него идут враждебные флюиды.
– А мисс Пэнтил?
– У нее поразительная способность изображать на холсте внутренний мир. Она его видит через цветовые пятна, круги, а иногда и овалы, их ритмические чередования…
Нет, поверить, что миссис Беллэйрс как-то связана с преступным миром, было просто нелепо, – и она сама, и кто-нибудь из ее компании. Если бы не Хильфе, Роу придумал бы подходящий предлог и откланялся. Все эти люди, что бы ни говорил Хильфе, не принадлежали к его миру, миру мертвецов. Он рассеянно спросил:
– Вы собираетесь каждую неделю?
– По средам. Конечно, времени у нас очень мало из-за воздушных налетов. Жена мистера Ньюи настаивает, чтобы он возвращался к себе в Уэлвин до бомбежек. Поэтому, видно, у нас ничего не получается. Их ведь не поторопишь, понимаете? – она улыбнулась. – Нам трудно что-либо пообещать новичку. – Роу не понял, о чем идет речь. Хильфе куда-то скрылся с Костом. Миссис Беллэйрс сказала: – Ох уж эти заговорщики! Мистер Кост вечно выдумает какой-нибудь новый опыт!
Роу попытался задать наводящий вопрос:
– И у вас часто ничего не выходит?
– Да, хоть плачь. Хорошо, что в ту минуту этого не понимаешь. Но зато иногда бывают и удачи – вы просто поразитесь, что у нас иногда получается.
В соседней комнате зазвонил телефон.
– Что за безобразие! Кто бы это мог быть? – удивилась миссис Беллэйрс. – Все мои друзья знают, что по средам мне нельзя звонить.
Вошла старая горничная. Она недовольно объявила:
– Спрашивают мистера Роу.
– Не понимаю… – удивился он. – Никто же не знает…
– Только вы уж, пожалуйста, нас не задерживайте, – попросила его миссис Беллэйрс.
Роу чувствовал за спиной неодобрительное молчание; все безмолвно следили за тем, как он выходит в сопровождении горничной. У него было такое ощущение, будто он позволил себе неприличную выходку в церкви и его оттуда выводят. Позади было слышно только позвякивание посуды, которую убирали со стола.
Хильфе стоял в прихожей и что-то серьезно втолковывал Косту. Он спросил: «Это вас?» – и тоже был удивлен.
Роу подумал: может быть, это мистер Реннит, но как он меня здесь нашел? Неужели это Джонс? Он склонился над письменным столом миссис Беллэйрс в маленькой, тесной от мебели столовой, не понимая, как его разыскали.
– Алло! Алло!
Но это был не мистер Реннит. Сначала Роу не узнал голоса, он был женский.
– Это мистер Роу?
– Да.
– Вы один?
– Да.
Голос был невнятный, словно трубку прикрыли платком. Откуда ей знать, подумал он, что ему не с кем спутать ее голос.
– Я вас очень прошу уйти из этого дома как можно скорее.
– Это мисс Хильфе?
Голос нетерпеливо повторил:
– Да! Да! Ну хорошо, это я. |