— И много денег?

— Достаточно, чтобы купить новый ноутбук. — Иван Иваныч кивнул на мой потрёпанный комп.

— Ясно. Если я соглашусь, меня отсюда выпустят? Проблем не будет?

— Выпустят, конечно. Какие уж тут проблемы. Ты ведь не секретоноситель и не особо важная персона. К государственным тайнам не допущен. Справки свои составляешь на основе сетевых данных и официально являешься полноценным гражданином, который имеет паспорт и может в любой момент покинуть стены этого гостеприимного места. Только идти тебе некуда и не к кому. Поэтому ты и сидишь здесь, словно сыч, и делаешь черновую работу за бывших сослуживцев, которые тебя даже не навещают.

— А ехать далеко?

— Полчаса — и мы на месте.

— Бумаги какие-нибудь подписывать надо?

— Пока нет, а там посмотрим. — Лавров помедлил и кивнул на выход: — Итак, ты со мной или мне другого кандидата поискать?

Ответ вырвался сам собой.

— Согласен. Еду с тобой. Рискну здоровьем. Ха-ха! — невесело посмеялся я.

Мы с Иван Иванычем обговорили некоторые мелочи, ударили по рукам, и спустя двадцать пять минут, погрузившись в новенький «хаммер», я ехал в исследовательский центр господина Павелецкого. Вопросов в голове была тьма-тьмущая. Но Лавров отмалчивался или говорил, что подробности будут на месте. Настаивать бессмысленно, и я замолчал. Смотрел на пролетающий за окном заснеженный придорожный лес и думал о том, что вот ведь как странно жизнь повернулась. Три года я сидел в доме инвалидов, и меня не тянуло выбраться наружу. А сейчас как-то резко пришло понимание, что мой внутренний мир не ограничен одним личным горем. Есть мать-природа, которая живёт по своим законам. И хорошо бы, после того как эксперимент закончится, выбраться куда-нибудь на реку или, на крайний случай, в зимний сад.

За размышлениями дорога пролетела совершенно незаметно. Машина свернула с главной трассы, проехала через ухоженный лесок, въехала за тяжёлые железные ворота, которые охранялись вооружёнными охранниками, и остановилась перед серым четырёхэтажным зданием.

Нас ожидали. Для меня приготовили инвалидное кресло. Два крепких мужика в чёрной униформе помогли мне выбраться из машины и пересесть в новое транспортное средство, а затем вкатили его в просторный холл.

Иван Иваныч куда-то исчез, а передо мной предстал молодой длинноволосый брюнет в тёмно-зелёном халате, который представился Мишей. Он перехватил меня у встречающих и покатил к лифту. Всё делалось сноровисто, быстро и чётко. Слова, жесты, мимика, ничего лишнего. Ни дать ни взять, будто в нормальной воинской части, где слово «дисциплина» не пустой звук. Впрочем, я не удивлялся. Серьёзная контора, в которой всё на западный манер. Никаких личных отношений, перекуров и посиделок. На работе только работа, и это понятно. Павелецкий, хоть и ворюга, обокравший добрую треть страны, дармоедов при себе не держал и расхлябанности не терпел, особенно там, куда он вкладывал деньги.

Лифт доставил нас с Мишей на четвёртый этаж, и меня вкатили в рабочий кабинет местного начальника, на двери которого висела табличка, извещающая, что здесь заседает руководитель проекта Румянцев К.В. Коротко и лаконично. В приёмной никого, а в кабинете всё строго и функционально: отделанные под красное дерево стены, большое окно, на стене плоский сорокадюймовый экран. Напротив — дубовый стол, пара кожаных кресел и в одном из них полный лысоватый мужик, по виду мой ровесник, в шерстяном свитере и потёртых брюках. С виду типичный тюфяк, удел которого — быть на побегушках у тех, кто сильнее характером. Но первое впечатление бывает обманчиво, это общеизвестный факт. Поймав взгляд Румянцева, я пришёл к выводу, что передо мной волевой, упрямый и жёсткий человек — руководитель и лидер.

— Добрый день, Вадим Андреевич, — поприветствовал он мою скромную персону и представился: — Меня зовут Константин Викторович.