— Это та… про которую ты рассказывал? — догадался Эдин.

— Да, как выяснилось, она из вольных.

— Не удивительно! — кивнул король. — Странно, что мы давно не видели вольных… Видно последние события зацепили и этих легардов.

Клант согласно кивнул.

Скрипнули входные двери, слуги почтительно склонились перед вошедшим.

— А, лорд Трумон! — улыбнулся Эдин, приветствуя легарда.

Вошедший по — свойски устроился напротив Кланта, добродушно глядя на киашьяра. Эдин улыбнулся еще шире, заговорив о делах на востоке, в лэрде Трумона.

Клант исподтишка рассматривал легарда. Он не испытывал к Трумону неприязни, но и не считал этого интригана достойным приемником прежнего лорда. Заметив внимание киашьяра, Трумон прожег Кланта быстрым взглядом карих глаз, напомнив блондину о давнем соперничестве.

Как‑то так вышло, что Трумон всегда с честью заменял высокое происхождение лошадиной долей обаяния. Каждая его ухмылка возвращала Кланта в разговор, произошедший между легардами еще в юности. Тогда киашьяр настолько верил в свое происхождение и власть отца, что предпочитал не иметь дружбы с парнями вроде Трумона, вторыми сыновьями, вряд ли претендующими хоть на какой‑то титул. Тогда‑то легард и заявил Кланту, что тот пожалеет о своем выборе. И оказался прав!

Сделав над собой усилие, Клант улыбнулся легарду. Трумон вновь вернулся к разговору с Эдином, позволив киашьяру свободно выдохнуть.

Через несколько минут король поднялся, собираясь заняться делами, распростился с сыном и лордом, оставив легардов наедине. Клант и Трумон довольно долго сидели молча, делая вид, что полностью поглощены завтраком.

— Знаешь, я хотел кое о ком тебя спросить, — неожиданно промолвил лорд.

— Спрашивай, — милостиво разрешил Клант. — Если я смогу ответить…

— Мне хорошо известно, что ты ее отлично знаешь, — перебил киашьяра Трумон.

— Ее? — вздернул бровь Клант. — С каких это пор ты спрашиваешь меня о знакомых мне легардах?

— Она не легарда, — вдруг широко улыбнулся Трумон. — Это та девица, сестра киашьярины. Эвва?

— Эмма, — хмуро поправил блондин, вгрызаясь в тост с маслом.

— Да, точно! Ты не знаешь, куда она подевалась? — небрежно спросил Трумон. — На празднестве мы так мило… пообщались, а потом она куда‑то пропала… Мне показалось, что мы приглянулись друг другу… Для этого было слишком много признаков… Достаточно красноречивых… — Трумон с довольной миной взмахивал рукой, недоговаривая половину фраз.

Клант приказал себе не злиться, но получалось слабо.

— У Эммы магическая практика.

— Зачем такой милой девчонке практика? — удивился Трумон. — Ты что, злишься?

Киашьяр глубоко вздохнул и допил кофе одним глотком, постаравшись подавить эмоции, но рассерженный взгляд о многом сказал сидящему напротив легарду.

— Если тебя так это раздражает, то почему ты сам… — с деланным сочувствием начал было Трумон.

— Не понимаю о чем ты, — проскрежетал Клант как смог спокойнее.

«Эмма и этот выскочка?» — вертелась мысль в голове блондина.

— Ну, как знаешь! — хмыкнул напоследок Трумон, встал и с хохотом удалился.

Стоило дверям захлопнуться, как в стену над головами слуг впечатался медный кофейник, расплескав остатки гущи по светлым обоям.