Стоило дверям захлопнуться, как в стену над головами слуг впечатался медный кофейник, расплескав остатки гущи по светлым обоям.

— Ого! — опешил Ангус, появляясь на пороге столовой. — Что это так развеселило Трумона? Клант? Ты чего?

Блондин ничего не ответил, не глядя на Ангуса покинув столовую.

* * *

Удобно устроившись на ветке старого дуба, Уарра не без интереса наблюдала за происходящим. Делая вид, что дремлет, она прислушивалась к разговорам между дамами, сидевшими у окна в придорожной едальне, пока возница заменял лошадей.

Их было трое. Две похожие как сестры брюнетки с одинаково заплетенными и уложенными на макушке косами и высокая тощая блондинка с презрительным выражением на лице.

— Леди Сарелия, — испуганно протараторила одна из брюнеток, — потерпите! Осталось совсем немного, и мы вновь отправимся в дорогу, оставив позади…

— Умолкни, Крина! — взвизгнула блондинка, ударив девушку по лицу веером. — Меня достали твои утешения. Чтобы ты не говорила, но мы сидим здесь! У этого места даже названия нет!

— Мы на северном тракте, моя госпожа, — едва слышно промолвила вторая брюнетка, тот час же получив шлепок по руке от блондинки.

— Что это меняет, Трисс? — вскричала Сарелия. — Грязь, мерзость, неотесанные болваны, что не могут вычистить грязь, и я вынуждена портить добротные туфли в этом захолустье.

Уарра ухмыльнулась. Она не первый раз наблюдала за королевой Легардора, и всегда Сарелия вела себя одинаково, будто кто‑то специально сослал ее в изгнание из столицы, а не она сама выбрала такую судьбу.

— Потерпите, моя госпожа, уже к вечеру мы будем в Лэргане, — мягко напомнила Крина.

Сарелия тихо запищала, девушки мужественно терпели выходку хозяйки, пока та не смилостивилась и не выдохнула:

— Да еще весь мой гардероб и слуги застряли на этих разъезженных дорогах!

Крина и Трисс обреченно переглянулись, стараясь, чтобы королева этого не заметила. С каждым годом Сарелия становилась все более и более вредной, злой и нетерпимой. Любое чужое слово вызывало в ней желание отхлестать собеседника веером или выплеснуть ему в лицо чашку чая. Платья девушек по три раза на дню оказывались сплошь усеяны грязными пятнами. Сарелию ничто не смущало, даже если перед ней был один из лордов лэрдов, так что с некоторых пор известные семьи, как могли, избегали визитов королевы.

Спрыгнув с ветки, Уарра обошла едальню и с громким смехом возникла на пороге, привлекая к себе внимание дам и хозяина заведения.

— Ну и погодка нынче! Грязи по колено!

В подтверждение своих слов легарда продемонстрировала разводы на ботинках, громко отряхнув их о половик у входа. Дамы одновременно фыркнули и отвернулись, а Сарелия не удержалась от тихой, но отчетливой реплики:

— И тут бродяги!

Уарра сделала вид, что не услышала, лучезарно улыбнулась хозяину и устроилась за столиком почти у входа. Заказав жареную куропатку с зеленью и хлебом, легарда вытащила из‑за пазухи свернутые листы пергамента и, стряхнув со стола крошки, углубилась в чтение.

Решив, что девушке не до них, Сарелия вновь принялась ныть и попискивать, требуя то чаю, то сладкого.

«Вот — вот, поешь, а то смотреть страшно, какая ты костлявая!» — гоготнула про себя Уарра, сцеживая ухмылку в кулак.

Перепелка была наполовину съедена, когда возле едальни остановился еще один путник в запыленном плаще. Громко чихнув, легард привязал коня у жерди перед окнами и спешно вошел внутрь. Уарра осталась неподвижна, но внутренне вся напряглась. Лицо легарда скрывал капюшон, так что узнать, кто перед ней, вольная не могла. Девушке оставалось лишь наблюдать и слушать.