— Хотя она старалась доказать обратное, — констатировал киашьяр через миг и прикусил губу.

— А ты ей это позволял, ни на миг не отпуская от себя, — сухо заметил Рэндалл.

— И девочка натворила глупостей, — вздохнул Клант, потирая виски.

— Разве? — переспросил брюнет. — Хотя… возможно так оно и есть.

— О чем ты? — удивился киашьяр, уловив в голосе брата иронию. — Что тебе известно?

— Это не мои секреты, братик, — вдруг усмехнулся Рэнд. — Мне пора, прости.

Глядя в спину удаляющемуся брюнету, Клант медленно отчетливо ругнулся:

— Вот blrh!

* * *

— Глупый, глупый, глупый!..

Кажется, я повторила эти слова столько раз только затем, чтобы в них увериться, хотя, на самом деле, стоило сказать это же не конской гриве, а себе. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не могла причислить Кланта к разряду дураков. Вот и сейчас для его поступка была причина, и я заметила тонкую игру слишком поздно.

Как много я ему рассказала? Как много он уловил в моих жестах, взглядах, в словах и между слов?

Никто не знает.

Когда дело касается легарда, стоит трижды обдумать все, прежде чем раскрывать рот. А Клант сделал то, что показало насколько он меня знает.

Ловко!

Он начал сразу со скандала, не дав мне опомниться и взять себя в руки!

И я, как глупая маленькая девочка, выдала ему почти все!

Ему нужно лишь сложить несколько значений, чтобы выяснить даже мне толком неизвестное. А все из‑за того, что я не умею мыслить в пылу спора.

Вздохнув, я попробовала прикинуть, сколько пройдет времени, прежде чем Клант вновь появится передо мной и спросит, почему я не опровергла эту ложь про Трумона.

И как он вообще мог предположить, что я и этот идиот — легард?..

— Да ни за что б на свете!

Еще раз фыркнув, я осмотрелась — последние несколько часов я просто ехала по тракту, ни на что не обращая внимания.

Впереди, почти на горизонте, возле дороги что‑то виднелось. Подъехав ближе, я рассмотрела, что это указатель, уводящий чуть в сторону от дороги к едва виднеющемуся лесу, на опушке которого сиротливо торчал домик.

Подумав несколько секунд, я все же свернула с тракта и даже проехала с десяток метров, размышляя, почему едальня в этих краях оказалась так далеко от дороги. Думая так, я вглядывалась в домик, но вдруг кольцо с малахитом на руке вспыхнуло и обожгло пальцы необъяснимым пламенем. Рефлексы и предчувствие снесли меня с коня в туже самую секунду. Я не стала раздумывать. И вовремя! Вряд ли взявшийся из неоткуда огромный ворон стал бы ждать.

Птица пронеслась в полуметре над холкой мерина, Молчун затанцевал на месте, чуть не втоптав меня в землю, но я чудом умудрилась откатиться в сторону и поджать ноги и руки. Ворон развернулся и вновь устремился на меня, но на этот раз я была готова.

— Щит. Огонь. Вода. Стоул.

Вбитая магами привычка озвучивать производимые магические действия, кажется, напугала птицу больше, чем произведенный эффект. Ворон сбился с взмаха, едва не шлепнувшись на землю, громко каркнул, но все же ринулся на выставленный мною щит, вспыхнувший при этом пламенем. Ворон по касательной взмыл вверх, унося с собой часть пламени. Сильные водяные струи окончательно оглушили не ожидавшую такого приема птаху размером с индюка. Ворона завертело, подбрасывая в воздухе, как если бы невидимая рука пыталась смять его в кулаке, и отшвырнуло в сторону от тракта. Я же поймала перепуганного коня за повод и с воплем понеслась прочь, приказав себе до самого Мукоша никуда не сворачивать.

— Эй! — кто‑то вдруг окликнул меня, но вместо того, чтобы еще больше вдавить пятки в бока коню, я, к своему удивлению, замерла, со всей силой натягивая поводья.