— Откуда он и куда идёт? — поинтересовалась Маринка.

Митя пристроился по одну сторону от Холодовского, Маринка — по другую, и оба наблюдали на мониторе то, что транслировал коптер.

— Никто не помнит, — пожал плечами Холодовский. — Он уже лет тридцать ползёт по лесам и горам сам по себе. Топливо из болот выкачивает. Когда-то работал на карьере в Сибае или в Стерлитамаке, но заразился чумой и ушёл. У него нет никакой цели. Он просто шагает вдаль. Самурай.

Но бригаду механический самурай особенно не волновал. Волновало то, что случилось утром. Калдей расселся почти напротив Матушкина. Получив неожиданно прощение и даже вроде бы одобрение, он не задумался, с какого хрена? — однако чувствовал, что должен чем-то ответить. Он легонько пихнул носком ботинка Матушкина в колено.

— Ты не муди надо мной, — проворчал он.

Для Калдея это было равнозначно искреннему извинению.

Матушкин сидел угрюмый и насупленный. Лицо у него сбоку распухло.

— И с меня не надо пародировать, — влез Фудин. — Я-то не обижаюсь, всё понимаю, юмор там всякий, но ты же, Виктор, себя дураком выставляешь. Это ведь тебя люди уважать не будут. Я на тебя беспокоюсь.

Матушкин молча отвернулся.

Холодовский в это время приблизил изображение экскаватора. На крыше гиганта был нарисован белый круг — посадочная площадка для вертолёта, а возле круга лежали какие-то тюки, перевязанные ремнями, и пять мопедов.

— Лексеич, — крикнул Холодовский, — городских там пятеро!

— Пятерых мы и без автоматов придавим! — залихватски заявил Серёга.

— В смысле? — удивился Митя. — Мы воевать с ними намерены?

— Зачем воевать? — сказал Фудин. — Просто заберём с них припасы.

— Ограбим?

— Угу! — с удовольствием подтвердил Серёга. — На то городские и нужны!

— Откуда такая ненависть к городским? — Мите это было неприятно, он ведь и сам, судя по всему, городской. — Что они сделали?

— Конкретно эти ничего нам не сделали, — спокойно сказал Холодовский. — Но в целом большие города и остальная страна — очень разные миры. Они взаимозависимы, но, скорее, враждебны друг другу.

— Я ж тебе говорил! — всунулся Серёга. — Мы всей страной горбатимся с бризоловых заводов на Китай, а города ни хера не делают, но все деньги себе гребут! Нам гроши перепадают!

— Дело не только в деньгах, — Холодовский задумчиво поправил ноутбук. — Дело в том, что страна подверглась своеобразной сепарации. После войны у нас остался только один способ существования — обслуживать бризоловую индустрию Китая. Этим и занимаются малые поселения при лесоперегонных заводах. А большие города, управляющие финансовыми потоками, по теории должны были разработать стратегию вывода страны из депрессии. Но они предпочли скопировать форматы общественной и экономической жизни Запада и жить по западному образцу за счёт ренты с национального капитала.

Талка, замерев, слушала Холодовского с тихим восхищением.

— Городские — предатели, — подтвердила Маринка.

— Города легли под пиндосов, — добавил Серёга. — А мы пашем на китаёз.