— Я сказал ему, что подожду вас.

— Мне хочется пить. — Фаусто снова нажал звонок и подошел к патефону. — Тебе нравится американская музыка, Тони? Гершвин, например? Я от его песен без ума. Вот эта называется «Я построю лестницу в рай». И название прекрасное. Почти религиозное, как ты считаешь?

Он опустил иглу на пластинку, и прелестная мелодия выпорхнула на свободу. Вошел дворецкий и принял заказ на напитки.

Когда они пили коктейли и ужинали, Фаусто поддерживал легкую беседу, но Тони большей частью молчал.

— Хотите еще Гершвина? — спросил Фаусто, когда они вернулись после ужина в гостиную.

— Ну конечно! — воскликнула Нанда, которая за ужином выпила много вина и сейчас слегка опьянела. Фаусто поставил пластинку «Леди, будь паинькой». Нанда закружилась по комнате, Тони смотрел на нее, а Фаусто — на Тони. Потом Фаусто присоединился к жене. Молодая пара танцевала очень хорошо, их тела прикасались друг к другу, слегка выпуклый живот Нанды прижимался к животу Фаусто. Тони сидел на подоконнике, завороженный этим зрелищем.

Когда пластинка кончилась, Фаусто снова подошел к патефону.

— Теперь твоя очередь, Тони, — сказал он, перебирая пластинки. — Потанцуй с Нандой. Она потрясающе танцует.

— Я не могу, — ответил Тони.

— Почему? Потому что ты священник? Не глупи — это все останется в семье. Вот одна из моих любимых песен: «Кто-то следит за мной». — Он опустил иглу, и томная мелодия заполнила комнату. Нанда стояла посередине ее и смотрела на деверя. Затем улыбнулась и пошла к нему, протянув руки:

— Потанцуй со мной, Тони.

Он затряс головой:

— Я не могу. Кроме того, я просто не умею танцевать.

— О, это легко. Пойдем, я тебя научу.

— Нет, я не могу. Пожалуйста, мне очень неловко.

— Положи левую руку мне на талию и возьми меня за руку. Вот так. Правильно. А теперь делай так, как я…

«Невероятно, — подумал он, — я танцую с ней!»

Тони вдохнул терпкий аромат ее духов и ощутил, как ее тело прижимается к нему. Он весь дрожал от желания. Его пьянила Нанда, пьянила эта музыка. Он смутно понимал, что Фаусто использует свою жену как приманку. Это было чудовищно, но и он сам, Тони, вел себя чудовищно…

Музыка кончилась, но какое-то мгновение они все еще продолжали танцевать, потом остановились. Нанда посмотрела на него как-то странно. Она почувствовала его желание и внезапно захотела его так же сильно, как и он ее.

На лице у Фаусто появилась легкая улыбка.

— Для священника ты танцуешь очень хорошо. — Он выключил патефон, взял сигарету и закурил. Потом обернулся, поглядел на них. Оба все еще стояли посреди комнаты, глядя в глаза друг другу.

— Если бы я не знал, Тони, что ты слуга Господа, я бы приревновал свою жену к тебе. Вы оба выглядите так, будто вас влечет друг к другу.

Тони заставил себя оторваться от Нанды.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — вымолвил он неуверенно.

— Помнишь тот вечер, когда я привел тебя в «Ла Розина» много лет назад? Ты никогда не говорил мне, понравилось ли тебе там, но так как ты решил стать священником на следующий же день, я подумал, что тебе не очень понравилось то, что там произошло. Но может быть, я ошибался?

Тони провел рукой по вспотевшему лбу:

— Думаю, мне лучше уйти.

Фаусто засмеялся.

— Может, тебе нужно немного потренироваться, Тони? — спросил он насмешливо.

Нанда села на диван.

— Ты отвратителен, Фаусто, — воскликнула она.