Габриэлла с завистью взглянула на прекрасные ноги, затем направилась к гардеробу посмотреть, в чем дело.

— Как поживает твой лихой моряк? — спросила Эрика.

— Он лихо исчез из моей жизни, — в тон вопросу ответила Габриэлла, открывая свою шкатулку со швейными принадлежностями.

— О-о, что стряслось?

— Ничего. Он обручен и готовится к свадьбе. Или что-то вроде этого.

— Это никуда не годится, дорогая. Он был очень хорош.

— Он был великолепен.

Эрика отложила книгу и наблюдала за ней.

— Мужчины такие грубые твари, — сказала она. — Я еще не встречала ни одного, у которого была бы хотя бы половина характера или чувствительности, которые есть у женщины.

— Я тоже считаю, что они грубы, но я думаю, что мы не можем обойтись друг без друга.

— Может быть. — Она примяла сигарету в пепельнице. — Горько слышать такое о твоем моряке, но такой привлекательной девушке, как ты, не придется долго искать нового мужчину. У тебя есть кто-нибудь на примете?

— В общем-то нет.

— Дорогая, а ты еще девственница?

Габриэлла оторвалась от шитья и подняла голову в замешательстве.

— Ну… да.

— О, дорогая, у вас, американцев, сохранились такие курьезные представления обо всем, что связано с сексом. — Она встала, подошла к кровати, застланной пледом, и присела, опять закинув ногу на ногу. — Например, каждый из вас полагает, что сексом можно заниматься только одним способом. Но ведь существует бесчисленное множество интересных вариаций.

Габриэлла не поднимала глаз от шитья.

— Возьми, к примеру, своего морячка, — продолжала актриса. — Он безусловно красив, но мужское тело совсем не привлекательно. Оно у них квадратное и волосатое. Ты понимаешь, что я имею в виду? В то время как женское тело — это шедевр, чудо природы. Все оно — это сплошь нежные изгибы и гладкие поверхности. Кривая линия по своей сущности эстетически всегда более привлекательна, чем прямая. Я уверена, что Бог сначала создал Адама и убедился, что это была только проба. А вот из Евы получился шедевр. Ты согласна со мной, дорогая?

— Я над этим как-то не задумывалась. Ну, вот и все. Теперь с этой пуговицей проблем не будет. — Габриэлла торопливо положила иголку обратно в шкатулку.

— Спасибо, дорогая. Ты на самом деле искусная швея. Да, Жак говорил мне, что ты еще и модели разрабатываешь и что они ужасно хороши. Ты что, хочешь посвятить себя созданию модной одежды?

— Да.

— И стать модельером?

— Ну, как бы то ни было, это моя мечта. Но это все в будущем.

— А зачем откладывать? Я тебе вот что скажу: разработай для меня модель вечернего платья свободного покроя, и, если мне понравится, я попрошу тебя сшить его для меня. Я буду надевать его на приемы в городе, и все будут меня спрашивать: «Кто сделал это шикарное платье?», а я им буду говорить: «Габриэлла фон Герсдорф», и voila! — ты — в бизнесе. — Она улыбнулась девушке, которая была явно в растерянности.

— О, Эрика, вы действительно сделаете этот заказ?

— Разве я только что не сказала, что сделаю?

— О Боже, я даже не знаю, что и сказать, как благодарить вас…

— Мы вместе все обдумаем, дорогая. А теперь беги и придумай что-нибудь выдающееся.

— О да, я непременно… о, большое спасибо!

Она пулей вылетела из уборной, на ходу вспоминая известные и придумывая новые покрои шикарных вечерних туалетов.