С моей женой вы знакомы, — сказал Моррис. — А это моя племянница Габриэлла фон Герсдорф и лейтенант Кремп.

— Кемп, — поправил Ник. — И я еще только младший лейтенант.

Принц поцеловал руку Габриэлле и пожал руку Нику. Он был среднего роста, плотно сбитый. Лицо его производило приятное впечатление. Он снова обернулся к Эрике и продолжил:

— Мы, японцы, обожаем ваши фильмы, потому что в них вы делаете любовь чем-то нежным и красивым. Это очень по-японски.

— Тогда, — сказал Ник сухо, — мы можем сделать вывод, что вы, японцы, не любите китайцев?

Принц взглянул на него.

— Давайте не будем говорить о политике, — поспешно вмешался Моррис. — Все веселятся… А вот и этот ferkokle, дрянной оркестр! Наконец-то! Я им плачу деньги, чтобы они играли, а они все равно делают перерывы на двадцать минут. Профсоюзы! A putz shteyt, ober di tsayt shleyt nit!

Он печально покачал головой, когда оркестр заиграл мелодию «You're the Тор». Ник повернулся к Габриэлле:

— Потанцуем?

— С большим удовольствием.

Он повел ее через лужайку к дощатому помосту танцевальной площадки под просторным навесом.

— А что такое сказал твой дядя? — спросил он, когда они начали танцевать.

— Не спрашивай. Это какая-то непристойность. Дядя Моррис обожает говорить сальности на идиш. Но это шокирует только тех, кто понимает, а остальные ведь так и не знают, о чем он говорит. А что ты думаешь об Эрике Штерн?

Она ничего, да Бог с ней. Я ее не понимаю. Она что, случайно не перебрала?

— Возможно.

— А может быть, она вообще выпивоха?

— Не думаю.

У нее в голове была не Эрика Штерн. Она думала о Нике Кемпе и о том, как хорошо быть в его объятиях.

— Когда тебе надо возвращаться в Сан-Диего? — поинтересовалась Габриэлла.

— Не раньше утра понедельника. Я поеду на машине завтра в ночь.

— А ты не хочешь завтра обойти студию дяди Морриса? Там в воскресенье будет мало работы, и я могла бы тебе многое показать.

— Отличная идея! Если уж сам принц Асака осмотрел студию, почему же не показать ее и Нику Кемпу? А после этого я приглашаю тебя на ленч. Знаешь какое-нибудь хорошее место?

— Я знаю великолепное место в Венеции, как раз на воде.

Он закружил ее в танце. Влюбленная в Ника Габриэлла теперь испытывала состояние, которое французы называют «coup de foudre». Она была сражена.

Стоял великолепный январский день: двадцать градусов в тени, безоблачное небо; Тихий океан оправдывал свое название. Они сидели на открытой веранде ресторана над водой и ели абалон, запивая его хорошим калифорнийским белым вином.

— Наверное, съемка фильмов — забавное занятие, — сказал Ник, наблюдая, как она любовалась игрой лучей калифорнийского солнца в его золотистых волосах.

— Вообще-то съемки — это утомительное занятие и быстро надоедают, — возразила она. — Даже самые захватывающие моменты — сцены борьбы и прочие такие вещи — кажутся бесконечными.

— Вот те раз, а мне на дядюшкиной студии понравилось. Так о чем его новая картина? «Ангел желания»?

— Да, это глупая история. По крайней мере сценарий. Но дядя Моррис обычно не ставит на неудачников. Скорее всего его ждет успех, но когда он его закончит. А публика просто обожает любовные истории.

— А ты сама? Ты любишь любовные истории?

— Конечно. Я люблю поплакать в конце. Они меня так и зовут: «Габриэлла — Клинэкс-кид».