|
Твой тесть прячется у Папы под подолом. Мы, конечно, знаем, что в Ватикане собралось много евреев, разве не так? Его святейшество ведет двойную игру, но Бог знает, что он не первый обманщик среди пап, не так ли? К счастью для него, мой командир, фельдмаршал Кессельринг — истинный католик из Баварии, — настоял, чтобы мы с уважением относились к нейтралитету Ватикана, если это можно так назвать. К счастью для нас, Папа — sehr deutschfreundlich. Как это по-итальянски? Германофил? Как вы знаете, нынешний Папа был папским нунцием в Германии в течение двадцати лет, свободно говорит по-немецки, и мы уверены, о нем нельзя сказать, что он нам не сочувствует. В любом случае он предпочитает нас коммунистам. Итак, ничья. Пий бранит американцев за то, что они бомбят Рим, который мы любим. Но он укрывает евреев, таких, как твой тесть, которых мы не любим. Следовательно, я решил, что сейчас самое время прийти к какому-нибудь компромиссу.
— Например? — Твой брат, кардинал Спада, поместил синьора Монтекатини в Ватикан. Вероятно, кардинал Спада мог бы и попросить его оттуда. — С чего бы моему тестю уходить оттуда? Он попал туда для того, чтобы избежать концентрационного лагеря. Извините меня, генерал, за упоминание о неприятных для вас вещах, но мы слышали о вашей дурной привычке убивать евреев. Мальцер пьяно покачал головой. — Только некоторых из них, — возразил он. — Не таких богатых евреев, как твой тесть. — Он перегнулся через стол и понизил голос. — Твой тесть взял с собой в Ватикан ювелирные украшения на какую сумму? Фаусто потягивал шампанское. — Какие украшения? — спросил он. Мальцер пристально посмотрел на него. — Не притворяйся, Спада. Ты отвез его в Ватикан. Ты хорошо знаешь, черт возьми, что он взял с собой ювелирных украшений на миллионы. И, друг мой, давай откроем все карты. Мы также знаем, что на днях ты организовал перевод своего собственного капитала из «Римского банка» в «Банк Ватикана». Очень удобно иметь брата-близнеца, который занимается финансовыми делами Ватикана, не так ли? Ты перевел… — он достал из кармана полоску бумаги и проверил цифры, — пятьдесят девять миллионов восемьсот тридцать семь тысяч четыреста двадцать две лиры семнадцатого декабря 1943 года. Это большая сумма, Спада. Где они сейчас, в Швейцарии? — Возможно. Мальцер рассмеялся. — Ты прекрасно знаешь, черт возьми, где они находятся. Послушай, друг мой, я не упрекаю тебя. Во времена международных кризисов вроде этого богатые люди хоть с какими-нибудь мозгами используют любые возможности, чтобы защитить свои средства. Мы знали, что ты делал это в течение нескольких месяцев. Тем не менее из-за того, что когда-то ты в глазах римлян был их любимым фашистским героем, из-за того, что в прошлом твоя семья пользовалась известностью, а также из-за того, что ты был достаточно умен, чтобы залечь и не высовываться, мы не предпринимали никаких действий в отношении тебя. Однако сегодня — празднование годовщины фашизма, ну… а годовщины — это хорошие дни для сведения счетов. Который час, Каплер? Глава римского гестапо посмотрел на часы: — Четырнадцать тридцать. — Значит, мы можем быть уверены, что охрана уже прибыла на место? — О, конечно, генерал. — Какая охрана? — спросил Фаусто, вдруг почувствовав недоброе. — Понимаешь, мой друг, — начал объяснять Мальцер, пока Фернандо переливал новую бутылку вина в графин, — в маленький шахматной игре между нами пешками служат твоя жена и двое детей, они же — евреи. Поэтому мы их и взяли под домашний арест. «О Боже, — подумал Фаусто. |
