— Я вовсе не собирался прятаться, Винни, клянусь, не собирался! Я устроился на работу у Тони, чтобы собрать денег, — и я собрал!

— Восемь сотен, Поли? Не верю.

— Не восемь, но полторы сотни есть…

— Ты задолжал мне восемь сотен, Поли, — произнес Малыш Винни, вставая со стола. — Ты не возвращаешь мне их уже много месяцев. Восемь сотен плюс проценты. Разве я не давал тебе два раза отсрочку?

— Да, но я беден, Винни! У меня жена и трое детей, я должен их кормить, а я так беден! Господи Иисусе, дай мне еще один шанс!

— Мне надоели твои отговорки, Поли, — продолжал говорить Малыш Винни, подходя к приземистой железной печке в углу подвала. Он открыл дверцу печки и положил на горящие угли кочергу. — Я не просил тебя брать у меня деньги, Поли. Не моя вина, что ты по глупости играешь на бегах. И не рассказывай мне баек про жену и детей, они не видели тебя уже два месяца, с тех пор как ты пропал с деньгами на оплату квартиры. Ты проклятый болван, Поли, ты неудачник. Твои жена и дети не станут по тебе плакать.

С этими словами Тацци снял сюртук, аккуратно сложил его на столе, затем закатал рукава рубашки и надел рукавицу на асбестовой подкладке. Вернувшись к печке, он перевернул кочергу. Поли Дораццо, эмигрировавший в Америку из Неаполя восемь лет назад, дрожал, глядя на Винни широко раскрытыми глазами.

— Что ты собираешься делать, Винни? — едва слышно спросил он.

— То, что следует, Поли. Ты не вернул ссуду, а мне надо поддерживать свою репутацию. Ты станешь примером для других моих клиентов. Когда они решат бежать от Винни Тацци…

— Я не бежал! — выкрикнул Поли.

— Когда они решат провести меня, они вспомнят о Поли Дораццо и передумают. На твой труп будет страшно смотреть, Поли.

Он вытащил из печки кочергу и поднял ее вверх. Острый конец был раскален докрасна. С кочергой в руках Винни двинулся к стулу.

Плача, официант взмолился:

— Пожалуйста, Винни… Пожалуйста…

— Ты умрешь, Поли, но не сразу.

— Господи Иисусе!

— Сначала я прижгу тебе соски. Потом, скорее всего, уши. Потребуется, наверное, целый час, Поли, чтобы тебя убить, но время у меня есть.

— Пожалуйста, Винни, пожалуйста… О Матерь Божья!

— Держи его, Джанни.

Джанни Диффата подошел сзади к стулу и схватил Поли за шею борцовским приемом. В горле у Дораццо булькнуло, он скорчился от боли и животного ужаса, и в это время Малыш Винни прижал к его правому соску раскаленный конец кочерги.

Когда подвал наполнился отвратительным запахом горелых волос и мяса, Поли Дораццо потерял сознание.

— Дай этому сукину сыну пять минут, потом приведи в чувство, — распорядился Малыш Винни.

— Правильно, Винни.

— Эй, Винни, взгляни на это объявление в газете!

Дело происходило вечером. После зверского убийства Дораццо — он умер меньше чем за час, поскольку Малыш Винни еще недостаточно набил руку в своих садистских упражнениях, продлевающих мучения жертвы, — Малыш Винни и Джанни сфотографировали изуродованный труп, чтобы делать клиентов сговорчивее, потом запихнули труп в мешок и выбросили его в Ист-ривер, всегда выручавшую в таких случаях. Оттуда они поехали на Малбери-стрит в любимый ресторан Малыша Винни под названием «Прекрасный остров», чтобы полакомиться моллюсками, рыбой и макаронами. Ничто так не разжигало аппетита у Малыша Винни, как убийство.

— Что за объявление? — спросил Малыш Винни, отхлебывая вина.