— Что за объявление? — спросил Малыш Винни, отхлебывая вина.

— Здесь, в «Курьере», объявление во всю страницу, его дал наш старый дружок Виктор Декстер!

— Черт! О чем оно? Прочти.

— «Обращение «Декстер-банка и Трастовой компании (Пайнд-стрит, 25)» ко всем итало-американцам: «Декстер-банк» приветствует всех итало-американцев Нью-Йорка и приглашает их открыть чековые и/или сберегательные счета. У нас есть все необходимое для того, чтобы удовлетворить все желания клиентов, для удобства которых у нас работают кассиры, говорящие по-итальянски. Мы также приглашаем всех итало-американцев, которые нуждаются в личном или деловом финансировании, прийти к нам для беседы. Мы будем рады ссудить всех законопослушных граждан деньгами под умеренные проценты. Мы приветствуем ваши деловые начинания и с нетерпением ждем возможности вас обслужить». Тут еще полно всякого дерьма насчет часов работы и так далее, а потом подпись — «Виктор Декстер, президент». — Джанни отложил газету. — Ты можешь поверить, что этот козел Виктор и правда стал президентом банка?

— Я поверю всему, что угодно, — сказал Малыш Винни, поглощая сразу полдюжины моллюсков. — Объявление, однако, интересное. Он хочет заняться бизнесом с законопослушными итало-американцами. Что ты об этом думаешь, Джанни? Мы с тобой законопослушные?

— Еще бы, — ухмыльнулся Джанни, вытирая с рубашки каплю соуса marinara. — А ты что думаешь, Винни?

— Я думаю, — ответил Малыш Винни между глотками кьянти, — что, как солидные итало-американцы, мы должны расширять свой бизнес, правильно?

— Правильно.

— А когда занимаешься ростовщичеством, денег нужно все больше, чтобы отдавать их в рост, правильно?

— Правильно.

— А раз твой старый кореш заделался банкиром, куда ты идешь за этими деньгами?

Джанни довольно ухмыльнулся:

— В «Декстер-банк и Трастовую компанию»!

— Черт, Джанни, кто сказал, что у тебя мозги не больше оливки, был неправ. Ты ужасно смышленый парень.

Джанни засветился от гордости.

Джулия Ломбардини обладала слишком итальянской внешностью, чтобы ее можно было назвать «гибсоновской красавицей». Но ее высокая тонкая фигура и гордая посадка головы были точь-в-точь как у «гибсоновских девушек». В темно-коричневой юбке и белой блузке с пышными у плеч рукавами она была необыкновенно хороша. Когда Малыш Винни через три дня после убийства Паоло Дораццо разглядывал Джулию, то он решил, что если Виктор устоял перед своей секретаршей, значит, с ним не все в порядке. А Джулия, взглянув на Малыша Винни, подумала, что имя этого низенького, щегольски одетого человека с наглой улыбкой смутно ей знакомо.

— Вам назначено, мистер Тацци? — спросила она.

— Не-а. Просто доложи Виктору, что пришел Малыш Винни. Он вспомнит. Можно сказать, мы выросли вместе в Бруклине. — Он наклонился над столом Джулии и добавил, сверкнув белыми зубами: — Мы с ним как братья.

— Понимаю. Присядьте, пожалуйста, я поговорю с мистером Декстером.

— Послушай, у тебя отличная фигурка.

Она встала.

— Благодарю вас.

— Когда-то я был боксером. Хочешь пощупать мои мускулы?

— Как-нибудь в другой раз.

— Погоди, не ломайся.