Глаза испуганно расширила глаза.

— Ты отразила приступ.

Мара кивнула и выдавила слабую улыбку.

— Еще поживу, — ответила она, грустно усмехнувшись.

Лейя поразилась стоицизму и мужеству Мары: Каждый раз, когда болезнь обострялась, она фокусировала Силу и направляла ее на отражение приступа.

— Но все было намного серьезнее? — предположила Лейя, объясняя причину слез Мары — необычно острую для нее реакцию.

Та покачала головой.

— Да ничего особенного, не больнее, чем обычно.

— Тогда в чем дело? — спросила Лейя.

Мара глубоко вздохнула и горестно прошептала:

— Мое лоно…

И только сейчас Лейя все поняла.

— Боишься, что ты не сможешь иметь детей, — подсказала она.

— Не такая я уже молодая, — ответила та с горькой усмешкой.

Это было правдой. Маре, как и Люку с Лейей, было уже за сорок, но если бы не болезнь, она была бы совершенно здоровой женщиной и, насколько знала Лейя, еще могла стать матерью. Лейя отлично понимала ее тревогу, учитывая, что болезнь ударила по самому важному для любой женщины.

— Когда я вышла замуж за твоего брата, мы планировали завести детей, — рассказывала Мара. — Он с такой любовью смотрел на твоих детей, и больше всего на свете мы мечтали о своих, пусть не трех, как у вас.

— Ты еще сможешь родить, — заверила ее Лейя.

— Возможно — ответила Мара. — Но кто знает наверняка, Лейя? Я устала от постоянной борьбы, а болезнь и не думает отступать.

— Но и не наступает, — напомнила ей Лейя.

— Я не собираюсь сдаваться, — сказала Мара. — Но детей мне уже не завести. Я не знаю, заразятся ли они от меня этим недугом, или болезнь убьет их в моей утробе. Никто не может сказать, когда это пройдет, и не будут ли последствия болезни настолько серьезными, что я больше не смогу иметь детей.

Лейя хотела сказать что-то успокаивающее и обнадеживающее, но как поспорить с железной логикой Мары? Она просто положила ей руку на плечо.

— Ты не должна отчаиваться.

— Не буду, — ответила Мара с улыбкой. — Кроме того, мне еще Джайну нужно многому научить. Ее рано отпускать из-под моего крылышка.

Недовольное выражение липа Лейи невольно выдало ее.

— Что такое? — с беспокойством спросила Мара.

— Иногда я страшно ревную Джайну к тебе, — призналась Лейя, широко улыбнувшись. — Между вами возникла крепкая духовная связь, и я так рада, что Джайна нашла в твоем лице друга и наставника. И в то же время это раздражает. Когда я вижу вас вместе, мне хочется обнять тебя крепко-крепко… и тут же задушить!

Мара испуганно посмотрела на Лейю, когда та подошла к ней и слегка сжала шею, словно и впрямь хотела задушить, ее.

— Ты поправишься, — сказала Лейя. — Обязательно поправишься. И у тебя будет куча ребятишек, а скоро и Джайна заведет своих, — она толкнула Мару локтем в бок. — Вот весело будет, а? Будем сидеть втроем и болтать о проблемах воспитания, а Люк будет нянчиться с детишками.

Лучшие слова в данный момент Лейя вряд ли смогла бы найти. Уголки рта Мары приподнялись в легкой улыбке, а в зеленых глазах блеснул огонек надежды.

Однако, пока они обе шли на мостик, Лейя поняла, что эта надежда мимолетна и более вероятная картина — она рассказывает детям Джайны, какая замечательная была сестра у их бабушки, — заставила ее сердце сжаться от боли.

Но дать волю слезам она не имела права. Она, да и все вокруг, должны были обнадеживать Мару.