Предложения посыпались, как из полной пачки печенье.

— Правильно, для маньяков должна быть отдельная тюрьма, — подал голос Меченый.

— Ага, где-нибудь на Новосибирских островах, — добавил Даня.

— Просто больных не держат вместе с выздоравливающими, — кивнул Андрей. — Скорп, ты же хотел убрать вообще все тюрьмы. Зачем новую строить, ещё и на таком отшибе?

— Кто сказал, что что-то надо строить? Это для прессы, — повёл плечом Сергей.

— Но ты же сказал…

— Я не сказал, я обозначил вектор. Пусть выделяют деньги, создают видимость строительства, а средства плавно перетекают в струнные трассы. Лучше, чем в карман «нищенствующему» госаппарату.

— А видимость… это можно. Ну, там, шпалы потаскать. Для успокоения совести следящих спутников. Не обязательно после суда везти осуждённых дальше крематория, — кивнул Меч.

— У меня патологическая неприязнь к тем, кто за мной следит. На орбите пятнадцать наших систем истребителей спутников, — намекнул Сёма. — Активируем?

Андрей поджал губы:

— С юсовской авиацией так же хорошо справишься?

— И не надо бить меня по слабому месту.

— Бить по сильному?

— Кто сказал, что меня надо бить?

— Скорпион.

— Он не сказал, он только обозначил вектор.

Даня скосил брови на переносице, нахмурился как грозовая туча, чуть повысил голос, стараясь не сорваться на крик:

— Педофилам тоже тюрьмы будем строить? Ну, как вы там сказали, «таскать шпалы, создавая видимость»…

— Доказанным, стопроцентным. Есть же частности — любовные отношения не по возрасту.

— Любовь — да, но дети — это святое. Пожизненное — формально для прессы. По факту — расстрел в течение суток. Короче, есть непопулярные решения. Их так называют непопулярные, но необходимые. Больной организм лечат. Гангрену вырезают, выжигают, отрезают. Снотворное и слабительное для отвлечения больше не помогает, — расставил по полкам Скорпион.

Сёма всплеснул руками:

— Господи, ну почему мы всегда оправдываемся? Вон стоматологи из рекламы, у которых зуб бегает с четырьмя корнями, как у мутантов каких-то, ни фига не оправдываются и ничего. А мы оправдываемся. За все провокации, за все реплики, за все единственно возможные действия. Мы исторически на это обречены?

— Так, — прервал Родослав. — Пока повестка дня совсем в детские вопросы не ушла, вернёмся к проблемам Иномирья, Дальнего космоса и кое-каких происшествий на надфизическими планами.

— Я пока только про Иномирье расслышал и то краем уха. — Обронил Вася.

— А что значит «детские»? — Обиделся Сёма.

— Да мы тоже с братом, — Родослав кивнул на Миромира. — Первые десяток тысяч лет идеальные общества строили. Во главе поочерёдно ставили мудрецов, управленцев, королей, вождей, полководцев, рабочих, торговцев, рабов, крестьян, магов, шаманов, пророков, отшельников, сирых, убогих, гениев, глупцов… Смысл был один и тот же. От одиночек с обыденным сознанием толку мало. Касты, ордена, различные собрания, объединённые общей целью, правили дольше, но и они подвергались слабостям. Самым разумным строем был полностью взаимодействующий между всеми сословиями строй. Но и те до идеальных не дотягивали. Разваливались и погибали, не проживая и жалкой тысячи лет.

— Грустно это всё. — Вздохнул Сёма. — Но почему Лилит всё время молчит? Должна же единственная в совете женщина обронить хоть слово…

— Поверь мне, она сказала достаточно, — ответил за неё Родослав.